Дети выгнали отца на мороз, не зная, кто найдет его в сугробе

— спросил он, надевая куртку.

— Да так, проблемы на работе. Виктория тоже недовольна. В последнее время все не так, как раньше, — ответил сын, избегая смотреть отцу в глаза.

Андрей не стал расспрашивать. Он знал, что в таких ситуациях лучше дать человеку самому прийти к решению.

Тимофей, заметив, что разговор взрослых перешел в слишком серьезное русло, взял деда за руку.

— Деда, пойдем в парк. Я хочу, чтобы ты снова показал мне, как стрелять из лука.

Андрей с улыбкой согласился. Их прогулка была насыщенной: они играли, кормили птиц и вспоминали прошлые времена. Тимофей смеялся, а Андрей чувствовал, что эти моменты сближают их еще сильнее.

В тот же вечер Дмитрий остался наедине с отцом. Валентина отправилась отдыхать, а Тимофей уже спал.

— Пап, я хочу кое-что спросить, — начал Дмитрий, немного замявшись.

— Конечно, спрашивай, — спокойно ответил Андрей.

— Я вижу, что тебе хорошо здесь с Валентиной. Но я не могу не думать, что, может быть, нам стоило все сделать иначе. Чтобы ты остался с нами, — голос сына дрогнул.

Андрей тяжело вздохнул.

— Дима, я понимаю, о чем ты говоришь. И я не держу зла. Но у каждого из нас теперь своя жизнь. Тебе нужно разбираться с собой, со своей семьей. Я не могу и не хочу быть причиной ваших разногласий.

Дмитрий кивнул, но его лицо оставалось напряженным.

— Просто знай, что если тебе понадобится помощь или поддержка, я всегда буду рядом, — добавил Андрей.

В ответ сын лишь молча сжал руку отца. На следующий день Дмитрий приехал снова, но уже с Викторией. Андрей удивился, увидев ее на пороге. Она выглядела сдержанной, но вежливой.

— Здравствуйте, Андрей Васильевич, — сказала она, слегка улыбнувшись.

— Здравствуй, Виктория, — ответил он, глядя на нее внимательно.

Валентина, заметив напряженную атмосферу, быстро предложила чай. Виктория не отказалась, что само по себе стало неожиданностью. Разговор за столом был осторожным. Виктория говорила мало, в основном отвечая на вопросы Валентины. Андрей не вмешивался, но наблюдал за ней. В какой-то момент Виктория сама подняла тему, которая их всех волновала.

— Андрей Васильевич, — начала она, не поднимая глаз, — я хочу извиниться. Мне жаль, что я… что мы с Дмитрием не нашли к вам подход.

Андрей удивился, но сохранил спокойствие.

— Это в прошлом. Главное, что вы здесь.

В этот вечер разговоры были непростыми, но они положили начало тому, что могло бы стать новой главой их жизни. Андрей понимал: он не может изменить прошлое, но будущее все еще было в их руках.

Время после визита Виктории текло неспешно. Андрей Васильевич радовался тому, что, несмотря на холодный старт, разговор все-таки задал новый тон их отношениям. Однако его не покидало ощущение, что все это — лишь начало чего-то большего.

Дмитрий приезжал все чаще, иногда с Викторией, а иногда один. Тимофей неизменно был рядом, каждый раз наполняя дом Валентины своим громким смехом и бесконечными вопросами. С Валентиной Григорьевной мальчик быстро подружился, начал называть ее бабушкой Валей, чем вызывал у нее искреннюю улыбку.

Однако что-то в поведении Дмитрия начинало беспокоить Андрея. Сын выглядел подавленным, часто уводил разговоры на отвлеченные темы, а когда дело заходило о работе или семье, становился отстраненным. Однажды, когда они остались вдвоем, Андрей решился заговорить.

— Дима, что происходит? — спросил он, пристально глядя на сына.

Дмитрий опустил взгляд, потер пальцами виски и, словно с трудом, выдавил:

— Все сложно, пап. Мы с Викторией, кажется, идем к разводу.

Эти слова прозвучали как гром среди ясного неба. Андрей замер, пытаясь осмыслить услышанное.

— Развод? Что случилось?

Дмитрий тяжело вздохнул.

— Мы давно не понимаем друг друга. Виктория говорит, что я слишком много времени провожу на работе, а я не могу понять ее постоянных требований. Мы стали чужими.

Андрей смотрел на сына, чувствуя одновременно и жалость, и беспомощность. Он знал, что такие вещи не решаются за один день, и понимал, как болезненно это для Дмитрия.

— А Тимофей? Он знает?