Двойная игра: почему муж побледнел, узнав, в чьих руках оказалось платье

Почему свекровь носит ей что-то тайком, прячась от всех?

Агата вышла из комнаты, аккуратно прикрыв дверь, чтобы никто не заметил вторжения. С того дня она начала систематическое наблюдение за домом, притворяясь смирившейся и сломленной. Каждый день ровно в пять вечера Надежда Николаевна готовила для Лизы особый настой.

«Травяной», как она говорила, но запах от него шел не травяной, а едкий, аптечный, химический. После этого чая Лиза засыпала до утра без ужина глубоким, тяжелым сном, из которого ее невозможно было добудиться. Это было больше похоже на наркоз, чем на сон.

По ночам Агата слышала, как Леонид ворочается в своем кабинете за стеной, бормочет что-то невнятное, вздыхает, иногда вскрикивает. Однажды, прижавшись ухом к двери, она разобрала слова: «Это не твоя вина, Лизка, прости меня, прости». Прости за что? Какая вина мучила его?

Возможность проникнуть в комнату Лизы как следует представилась через две недели. Надежда Николаевна уехала в село Петриковка к дальним родственникам на поминки, а Леонид задерживался на работе допоздна. В кладовке за дверью, среди старых инструментов, Агата нашла связку ключей покойного свекра — того самого, который умер от инфаркта пять лет назад.

Один из ключей, тяжелый, с потемневшей латунной головкой, подошел к замку. Агата проскользнула внутрь, чувствуя себя взломщиком. В шкафу Лизы висели только однообразные пижамы блеклых цветов: серые, бежевые, выцветшие голубые. Ни одной яркой вещи, ничего, что напоминало бы о молодости.

В ящиках стола лежали пустые тетради, без единой записи, без единого личного слова. А под кроватью, в самом дальнем углу, Агата нащупала старую деревянную шкатулку с латунной защелкой. Она открыла крышку, стараясь унять дрожь в руках.

Внутри лежали странные вещи: тряпичная кукла с оторванной рукой, заколка-бабочка со сломанным крылом, пожелтевшие фотографии незнакомой улыбающейся девушки. На фото была молодая красавица с живыми веселыми глазами. И стопка аккуратно вырезанных газетных статей, от которых у Агаты похолодело внутри.

«Студентка ДНУ погибла под колесами автомобиля» — гласил заголовок из местной газеты «Днепр Вечерний» двенадцатилетней давности. «Трагедия на Запорожском шоссе. 19-летняя велосипедистка скончалась на месте». Жертва — Юлия Журавлева, студентка второго курса педагогического факультета Днепровского национального университета имени Олеся Гончара.

Виновник аварии не установлен, дело закрыто за недостатком улик. Агата сфотографировала все на телефон, спрятала шкатулку обратно и вышла из комнаты, чувствуя, как в голове громоздятся вопросы без ответов. Какая связь между болезнью Лизы и гибелью незнакомой девушки 12 лет назад?

Почему золовка хранит эти вырезки, эти вещи, словно реликвии? В тот самый вечер, когда Агата сидела на кухне, пытаясь осмыслить увиденное, раздался звонок домашнего телефона. Она сняла трубку и услышала мужской голос — хриплый, с металлическими нотками.

— Не лезьте туда, куда не следует. За старые грехи приходится платить. И не только тем, кто их совершил, — произнес незнакомец.

— Кто вы? — спросила Агата, но в трубке уже звучали короткие гудки.

Слово «грехи» засело в голове занозой. Это была не бытовая угроза, это было предупреждение от человека, который знал что-то важное. Кто-то за пределами семьи был в курсе тайны Бобровых.

Момент для разговора с Леонидом она выбрала через три дня, когда свекровь снова уехала в Петриковку. Муж сидел в гостиной с бокалом коньяка, глядя в одну точку. Агата молча положила перед ним телефон с открытыми фотографиями газетных статей.

— Что это? — он побледнел, отставил бокал, схватился за голову, словно от внезапной боли. — Где ты это взяла?

— Расскажи мне правду, Леня. Всю правду, — твердо потребовала она.

Долгое молчание, потом слова, которые полились из него потоком, как гной из вскрытого нарыва. Он больше не мог держать это в себе.

— Двенадцать лет назад пятнадцатилетняя Лиза тайно взяла отцовский внедорожник и в дождливый июньский вечер сбила велосипедистку на Запорожском шоссе. Юлия Журавлева возвращалась с выпускного вечера подруги в соседнем поселке. Была в нарядном изумрудном платье. Начался внезапный ливень, она решила быстро доехать на велосипеде… Погибла на месте.

Леонид говорил глухо, не глядя на жену, словно пересказывал чужой кошмар.

— Лиза была несовершеннолетняя. Родители испугались за её психику и будущее. Заплатили семье жертвы три миллиона гривен плюс квартиру в Днепре. Дали взятки следователю и прокурору. Дело закрыли, замяли, уничтожили улики.

— А проклятие? — спросила Агата. — При чём тут цвет платья?