Двойная игра: почему муж побледнел, узнав, в чьих руках оказалось платье
— спросила Агата, чувствуя решимость.
— Доказательства. Образец того чая, который ей дают. Показания самой Лизы, когда она придёт в себя. И ваша готовность идти до конца.
Агата кивнула. Внутри неё появилась не злость, не жажда мести, а ясное, холодное понимание того, что должно быть сделано. Справедливость должна восторжествовать, пусть даже спустя столько лет.
В дом она вернулась под предлогом примирения — покорная, сломленная, готовая и дальше выполнять роль прислуги. Надежда Николаевна приняла это как должное, даже не скрывая торжествующей усмешки.
— Наконец-то поумнела, — бросила она, когда Агата молча взялась за швабру. — Давно бы так. Знай своё место, и всем будет спокойнее.
Агата кивала, соглашалась, выполняла указания и наблюдала. Через три дня ей удалось взять образец гущи из чайника, который свекровь не успела помыть после очередного настоя для Лизы. Контейнер она передала Александру Григорьевичу в условленном месте, на остановке маршрутки у въезда в поселок.
Результаты анализа из частной лаборатории пришли через неделю: мощные психотропные препараты, которые при длительном применении вызывают потерю памяти, спутанность сознания и стойкую зависимость. Это был яд, медленно убивающий личность.
— Теперь нужно поговорить с ней, — сказал Александр Григорьевич по телефону. — Посеять сомнения. Без её показаний дело рассыплется в суде.
Проникнуть в комнату Лизы оказалось сложнее, чем Агата думала. Дверь теперь была заперта изнутри на засов, а ключ свекровь носила на шее. Но окно кабинета Леонида выходило на смежный балкон, и однажды ночью, когда муж уехал на переговоры в Запорожье, а свекровь заснула перед телевизором, Агата решилась.
Она перелезла через перила, рискуя сорваться, и оказалась у стеклянной двери Лизиной комнаты. Золовка сидела на кровати, уставившись в стену пустыми глазами. Увидев Агату, она забилась в угол, прижав колени к груди.
— Уходи… — её голос сорвался на визг. — Я вижу её… Она здесь… Вся в крови…
— Лиза, послушай меня, — Агата говорила тихо, но настойчиво, не двигаясь с места. — Ты помнишь куклу? Тряпичную, с оторванной рукой? И заколку-бабочку со сломанным крылом?
Девушка замерла, и в её глазах мелькнуло нечто живое, искра узнавания сквозь пелену безумия.
— Откуда ты знаешь?
— Я нашла твой тайник. И газетные вырезки тоже нашла. Лиза, послушай меня внимательно. Ты невиновна. Ты никого не убивала. Тебя обманывают 12 лет.
— Нет… — Лиза схватилась за голову, раскачиваясь из стороны в сторону. — Голова… У меня раскалывается голова… Уходи!
Агата хотела сказать что-то ещё, но услышала шаги на лестнице. Она едва успела перебраться обратно на балкон кабинета и прикрыть за собой дверь. Пульс стучал в висках так громко, что, казалось, его слышно на весь дом. Но главное было сделано. Она видела, как по щеке Лизы скатилась слеза. Где-то глубоко внутри девушка ещё была жива.
Развязка наступила через четыре дня, нежданно-негаданно, как это обычно и бывает с вещами, которые зрели годами. Леонид вернулся домой пьяным — пил с партнерами в автосервисе, отмечали какую-то сделку. Рухнув в кресло в гостиной, он вдруг заплакал.
Агата замерла в дверях кухни, не веря своим глазам. Здоровый, сильный мужчина рыдал как маленький ребёнок, размазывая пьяные слезы по лицу.
— Я больше не могу так жить, мама! — бормотал он, когда Надежда Николаевна подбежала к нему. — Не могу! Я подвёл её, и Лизку подвёл! Это всё я, всё моя вина! Я убийца, а не она!
— Замолчи! — свекровь зажала ему рот ладонью, в ужасе оглядываясь на Агату. — Замолчи немедленно! Ты пьян!
Но было поздно. Наверху скрипнула дверь, и на лестнице появилась Лиза — бледная, растрёпанная, с расширенными от ужаса глазами. Она слышала всё.
— Что? Что ты сказал? — её голос был тихим, но в тишине дома он прозвучал оглушительно, как выстрел. — Лёня, что ты сказал?
