Его бросили в лесу бывшие друзья. Сюрприз судьбы в виде огромного бурого медведя

Бурый, умудренный жизненным опытом стратег проявил неожиданное, но весьма оправданное благоразумие в этой ситуации. Он совершенно не стал тратить драгоценные силы и гнаться за жалким, скулящим хромым беглецом. Вместо этого он сделал пару очень уверенных, тяжелых шагов прямо навстречу злобно оскалившемуся вожаку стаи.

Великан вновь, с нескрываемой угрозой вытянулся во весь свой пугающий, трехметровый рост. Он издал такой неимоверно глубинный, первобытный рев, что сырая земля под моими ногами мелко завибрировала. Распахнутая, источающая жар пасть с огромными желтоватыми клыками стала последним предупреждением.

Занесенные для сокрушительного, смертельного удара когтистые лапы стали самым решающим, железобетонным аргументом в этом споре. Умудренный многолетним опытом жестокого выживания альфа-самец мгновенно просчитал в уме все возможные риски дальнейшего противостояния. Его некогда непобедимая стая уже позорно лишилась одного молодого, подающего надежды бойца.

А возвышающаяся перед ним разъяренная гора литых мышц явно планировала стоять здесь насмерть за свою человеческую находку. Цена, которую пришлось бы заплатить за столь сомнительную, проблемную добычу, оказалась непомерно высока. Она ставила под угрозу само дальнейшее выживание всей этой потрепанной лесной стаи в суровых условиях.

Короткий, похожий на нервный скулеж приказ вожака заставил остальных серых хищников подчиниться. Они начали очень медленно, буквально по сантиметру попятиться назад в спасительную тень густых кустарников. При этом волки ни на секунду не сводили настороженных, полных ненависти глаз с грозного, непобедимого победителя.

Вскоре их растворяющиеся в вечернем тумане серые силуэты окончательно, беззвучно исчезли за толстыми стволами вековых деревьев. Тем не менее, моя обостренная до предела интуиция настойчиво, тревожно подсказывала мне одну важную вещь. Они еще какое-то, довольно продолжительное время будут внимательно наблюдать за нами из своего безопасного укрытия.

Мой израненный спаситель застыл неподвижным, мохнатым изваянием на самом центре истоптанной, залитой кровью поляны. Он тяжело, с характерным свистом и прерывисто хватал ртом прохладный лесной воздух после изнурительного, жестокого побоища. Из глубокого, рваного укуса на его мощной ноге медленно, но верно сочилась густая, темная кровь.

Но в его умных янтарных глазах по-прежнему неугасимо горел яркий огонь абсолютной, непоколебимой воли к победе. Внимательно, насторожив уши, прислушиваясь к каждому шороху леса, умное животное удостоверилось в нашей безопасности. Он должен был точно убедиться, что смертельная, коварная опасность полностью миновала и враги ушли.

Только после этого тщательного аудита обстановки огромный зверь неспешно, слегка прихрамывая, повернул свою массивную голову. Он посмотрел в мою сторону с таким выражением, которое было красноречивее любых человеческих слов. Он всем своим видом показывал, что не для того так сильно рисковал собственной шкурой в бою.

Он явно не собирался бросать это сложное, начатое дело по моему спасению на полпути к успеху. Подойдя немного ближе, медведь очень заботиливо, почти по-родительски обнюхал мои свежие, кровоточащие ссадины на лице. А затем он снова, с обреченным вздохом, перевел свое пристальное внимание на оставшиеся треклятые канаты.

Схватив своими мощными зубами сильно надорванную ранее веревку, медведь резко потянул за нее. Он сделал это с удвоенной, поистине нечеловеческой, невероятной силой, от которой затрещали толстые нити. Я отчаянно помогал своему спасителю как только физически мог, извиваясь всем своим затекшим телом.

Я изо всех сил напрягал мышцы, до крови сдирая оставшуюся кожу на своих многострадальных запястьях. Очередная, казавшаяся нерушимой преграда лопнула с глухим, приятным уху звуком разрывающейся ткани. Вслед за ней сразу же поддалась следующая, более тонкая петля, и дышать мне стало значительно, несравнимо легче…