Его бросили в лесу бывшие друзья. Сюрприз судьбы в виде огромного бурого медведя

После этого первого серьезного успеха пушистый, мохнатый хирург принялся за более тонкую, деликатную работу. Он начал ювелирно, поддевая когтями, распутывать хитрые браконьерские узлы на моих онемевших конечностях. Медведь очень старался действовать максимально аккуратно, чтобы случайно не поцарапать мою беззащитную кожу острыми когтями.

Решающий, невероятно мощный рывок его челюстей окончательно и бесповоротно разорвал последнюю, самую вредную петлю. Эта толстая синтетическая удавка дольше всех предательски держала мое тело в этом унизительном лесном плену. Абсолютно обессилев от пережитого колоссального стресса и ноющей физической боли, я рухнул вниз.

Я упал плашмя прямо на влажную, пахнущую прелыми листьями и хвоей мягкую лесную подстилку. Мои затекшие ноги совершенно, категорически отказывались держать мой собственный вес даже секунду. Это стало предсказуемым результатом столь длительного, мучительного пребывания в крайне неестественной, подвешенной позе.

Бурый великан тут же, забыв о собственных ранах, заботливо склонился над моим лежащим телом. Он тревожно, громко сопя своим огромным носом, тщательно проверял наличие у меня явных признаков жизни. Собрав всю оставшуюся волю в тугой кулак, я с огромным трудом перевернулся на четвереньки.

Я медленно, стиснув зубы от боли, отполз к соседнему, более молодому дубу и тяжело привалился к нему. Моя спина ощутила приятную твердость и надежность его прочной, спасительной коры. Изможденный, истекающий кровью зверь грузно, с тяжелым вздохом плюхнулся на землю неподалеку от меня.

Он явно нуждался в хорошем, полноценном отдыхе ничуть не меньше моего истерзанного организма. Багровая, липкая жидкость продолжала непрерывно, капля за каплей, капать из разорванной острыми волчьими клыками раны. Глядя на эти незаслуженные, мучительные страдания животного, я внезапно осознал одну очень важную истину.

Теперь настал мой собственный, неоспоримый черед спасать жизнь этому благородному, бесстрашному созданию природы. Буквально в паре шагов от нас, в густой траве, валялся мой старенький, потертый брезентовый рюкзак. Те жестокие браконьеры почему-то не сочли нужным забирать эту ветхую, не представляющую ценности вещь с собой.

Превозмогая дикую, стреляющую боль во всем теле, я с большим трудом дотянулся до его пыльных лямок. Я лихорадочно, дрожащими непослушными пальцами выудил оттуда свой заветный, укомплектованный походный медицинский набор. Мой бурый спаситель и друг очень внимательно, не мигая следил за всеми моими непонятными манипуляциями.

При этом он не проявлял ни малейших, даже скрытых признаков тревоги или звериной агрессии в мой адрес. «Тише, мой хороший, тише, сейчас я тебе обязательно помогу», — прошептал я сорванным, сиплым голосом. Я изо всех сил стараясь излучать максимальное спокойствие и уверенность, которых мне самому так не хватало….