«Ей уже не помочь»: сказал главврач. Он не знал, ЧТО его сын найдет в вещах нищей сироты

Выбор за тобой!

Алексей резко встал. Стул пронзительно скрипнул по линолеуму, звук резанул по ушам присутствующих. Он попытался собрать рассыпавшиеся из папки листы, но пальцы отказывались слушаться с первой попытки. Один пожелтевший листок, испещренный результатами старых анализов, спланировал под стол. Алексей нагнулся.

В этот момент Николай Петрович шагнул вперед, едва не наступив сыну на пальцы начищенным кожаным ботинком. Густой запах дорогого обувного крема ударил в нос, контрастируя со стерильностью кабинета.

— Завтра в восемь утра она должна быть на столе, — процедил главврач сверху вниз. — И если ты облажаешься, а ты облажаешься, я вышвырну тебя из медицины по статье. Ни одна амбулатория тебя не возьмет.

— Усвоил.

Алексей молча вытянул бумагу из-под тяжелой подошвы отца, распрямился и ровно сложил документы. Развернувшись на каблуках медицинских сабо, Алексей направился к выходу. Ритмичный стук его шагов эхом отскакивал от бледно-зеленых стен. Мимо провозили металлическую тележку со звонко брякающими ампулами. Дежурная медсестра торопливо поздоровалась, но Алексей лишь едва заметно кивнул, не сбавляя скорости. Во рту пересохло.

Он на ходу вчитывался в скупые строчки чужого анамнеза. Девочку сбила машина. Опекунов нет. Больше десяти лет по интернатам. Никто из врачей не пытался детально разобраться в причинах паралича, все просто махнули рукой на сироту. Николай Петрович специально искал самый безнадежный, заброшенный случай. Он хотел устроить показательную казнь. Уничтожить сына легально, чужими руками. Уничтожить за ту вину, которую Алексей нес на своих плечах каждый день.

Он толкнул тяжелую деревянную дверь нужной палаты. В углу на продавленной панцирной сетке лежала худенькая фигурка, укрытая казенным колючим одеялом. Девушка безучастно смотрела в потрескавшийся потолок. Услышав шаги, она медленно повернула голову. Ее огромные ввалившиеся глаза смотрели затравленно, как у пойманного зверька. Алексей подошел ближе. Он еще не знал, что эта худая, изломанная пациентка станет ключом к страшной семейной тайне.

— Здравствуйте, Даша! — ровным тихим тоном произнес он, придвигая металлический стул к кровати. — Я ваш хирург.

Девушка часто заморгала, пересохшие губы дрогнули, и она едва слышно прошептала то, что заставило Алексея замереть:

— Вы пришли меня добить?