«Ей уже не помочь»: сказал главврач. Он не знал, ЧТО его сын найдет в вещах нищей сироты

— заглянул в приоткрытую дверь ассистент Игорь, громко шурша бахилами по полу.

— Задержусь, нужно карту дописать, — глухо отозвался Алексей, не оборачиваясь и прикрывая находку ладонью.

— Ну смотри, отец твой сегодня рвет и мечет, — хмыкнул Игорь.

На ладони Алексея лежал потускневший серебряный медальон. Алексей подцепил тугую защелку ногтем. Металл не поддавался, заржавев от времени и сырости. Он надавил сильнее, едва не сорвав ноготь, и крышка с сухим щелчком откинулась. Внутри под мутным пластиком смотрело знакомое лицо. Максим. Старший брат молодо улыбался, щурясь от солнца. Рядом — портрет тонколицей девушки.

Алексей перевернул медальон. На гладком серебре острым шрифтом была выбита надпись: «Моей Наде. Максим». В горле моментально пересохло, словно он глотнул горячего песка. Надя. Даша. Те же выступающие скулы, тот же упрямый разрез глаз. Десять лет родная племянница прозябала в приютах, пока семья хирургов скорбела по герою. Алексей вскочил. На дне сумки лежал скомканный почтовый конверт с обратным адресом закрытой психиатрической клиники. Ему нужно ехать прямо сейчас.

Николай Петрович быстрым тяжелым шагом мерил коридор реанимации. Он с силой толкнул дверь палаты, едва не сбив с ног выходящую санитарку. Девочка уже отошла от наркоза и слабо моргала. Главврач выхватил из рук испуганной медсестры металлический неврологический молоточек и жестко провел по стопе Даши. Пальцы ноги дрогнули и рефлекторно подогнулись. Даша тихо айкнула, попытавшись отодвинуться к стене. Николай Петрович замер, лицо пошло красными неровными пятнами. Щенок справился. Он блестяще восстановил иннервацию, план публичного унижения разлетелся в пыль.

— Где хирург? — прорычал он, нависая над съежившейся медсестрой.

— Алексей Николаевич уехал на пару часов по срочному делу, — заикаясь, выдавила девушка, вжимаясь лопатками в стену.

— А меня предупредить не соизволил?! — заорал отец, брызгая слюной.

Властный циник не привык проигрывать. В его седой голове мгновенно созрел новый чудовищный сценарий. Раз Алексей восстановил нерв, нужно его разрушить. Навсегда. Списать это на тяжелое послеоперационное осложнение из-за некомпетентности лечащего врача.

— Готовьте вторую операционную, немедленно, — отчеканил Николай Петрович, хватая пластиковую карту пациентки со стола. Твердая обложка жалобно хрустнула в его кулаке.

— Но пациентка только после наркоза, Николай Петрович, нельзя, — пискнула медсестра, робко пытаясь загородить кровать.

— Выполнять! Экстренное внутреннее кровотечение! Вон отсюда! — рявкнул главврач, грубо отодвинув девушку плечом в сторону. Он собственноручно сделает так, что девчонка больше никогда не встанет. И виноват будет только Алексей.

Ржавые петли тяжелых железных ворот психоневрологического диспансера протяжно скрипнули, неохотно пропуская Алексея на территорию. На проходной тучный охранник смерил его тяжелым взглядом через поцарапанное оргстекло…