«Ей уже не помочь»: сказал главврач. Он не знал, ЧТО его сын найдет в вещах нищей сироты

— голос медсестры Ольги дрожал, прерываясь на частые вздохи.

— Подъезжаем. Что у вас там происходит?

— Ваш отец, Николай Петрович, он увез девочку во вторую операционную, — задыхаясь, выпалила Ольга. — Сказал, что у нее экстренное внутреннее кровотечение. Он всех выгнал, оставил только своего ассистента. Они уже готовят наркоз.

Алексей резко втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Экран телефона мигнул в последний раз и окончательно погас, превратившись в бесполезный кусок черного стекла. Связь оборвалась.

— Гони! С мигалками! По встречной! Плевать на штрафы! — заорал Алексей в окошко водителя, с силой ударив кулаком по пластиковой перегородке.

Водитель скорой испуганно дернулся, но включил спецсигналы на полную мощность. Вой сирены стал оглушительным, закладывая уши. Машина резко вильнула на мокром асфальте, вылетая на полосу встречного движения. Мимо проносились размытые пятна фар встречных автомобилей. Надежда вцепилась в поручни обеими руками. Ее глаза широко раскрылись от ужаса, но она не проронила ни звука. Она поняла все по одному только искаженному лицу Алексея. Ее дочь сейчас была в руках монстра.

Колеса с визгом прокрутились на повороте, скорая на полном ходу влетела в открытые ворота больничного двора. Алексей распахнул задние двери еще до того, как машина полностью остановилась.

— Оставайтесь здесь, — бросил он фельдшеру на ходу, скидывая куртку прямо на грязный асфальт.

Автоматические двери разъехались с раздражающей медлительностью. Алексей снес плечом зазевавшегося санитара с каталкой, даже не обернувшись на возмущенный вскрик. Он умчался к лифтам хирургического корпуса. Кнопка вызова горела красным. Лифт медленно полз с пятого этажа. Каждая секунда ожидания отдавалась набатом в висках. Алексей не стал ждать. Он резко развернулся и бросился к запасной лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Дыхание со свистом вырывалось из легких, мышцы ног горели от напряжения.

Третий этаж. Четвертый. Дверь на пятый была заперта на магнитный замок. Алексей с силой дернул металлическую ручку, но дверь даже не шелохнулась. Он отступил на шаг и со всей силы ударил ногой в районе замка. Глухой металлический лязг разнесся по пустой лестничной клетке, но язычок не поддался. Врач стиснул зубы до скрежета. Он выхватил из кармана связку своих ключей, лихорадочно перебирая магнитные таблетки. Пальцы дрожали, ключи выскальзывали из вспотевших рук.

Первая таблетка — красный сигнал. Вторая — красный. Третья. Зеленый огонек мигнул, и замок тихо пискнул. Алексей рванул дверь на себя, едва не сорвав ее с петель, и ворвался в стерильный коридор оперблока. Над дверью второй операционной зловеще горело красное табло «Идет операция».

Алексей с разбега ударил ладонями по матовым створкам автоматических дверей. Стекло жалобно лязгнуло в металлических пазах, медленно разъезжаясь в стороны. В операционной царила ледяная стерильная тишина, нарушаемая лишь мерным электронным писком кардиомонитора. Николай Петрович занес руку со скальпелем над оголенной спиной спящей Даши. Старик даже не вздрогнул при резком появлении сына, лишь его губы презрительно скривились под тонкой медицинской маской.

— Пошел вон! — глухо сквозь плотно сжатые челюсти процедил главврач, не отрывая взгляда от намеченной линии разреза. — Ты отстранен за халатность…