Почему сын настоял на вскрытии могилы матери
Лопата с глухим стуком вонзилась в землю, разрывая тишину раннего утра. Дмитрий стоял над могилой своей матери. Мягкий свет рассвета вытягивал длинные тени по кладбищу. Его руки дрожали не от утренней прохлады, а от бушующего внутри шторма эмоций.
Месяцами его мучили вопросы: внезапность ее смерти, поспешные похороны, тревожное избегание взгляда со стороны отца. Что-то было ужасно не так, и это чувство он больше не мог игнорировать.
— Я должен знать, — прошептал он себе под нос, крепче сжимая черенок лопаты.
Его мать, Ирина, была самым добрым и сострадательным человеком, которого он когда-либо знал. Она не могла просто так уйти, что-то забрало ее у него. Врачи назвали это сердечным приступом, но Дмитрий не верил. Она была полна жизни, здорова, энергична, и вдруг ее не стало.
Могила была еще свежей, рыхлая земля легко поддавалась. С каждым взмахом лопаты мышцы ныли, а капли пота смешивались с безмолвными слезами, стекающими по его лицу. Он не думал о последствиях. Ему было все равно, если весь город сочтет его сумасшедшим. Единственное, что имело значение — это правда.
Наконец крышка гроба показалась из-под земли, и сердце Дмитрия забилось так сильно, что он слышал его стук в ушах. Он замер, пристально глядя на деревянный ящик, в котором покоилась женщина, безгранично любившая его. Воспоминания нахлынули на него: ее смех, ее тепло, ее мудрые советы всегда доверять своему внутреннему голосу. Это было ради нее.
Задержав дыхание, он медленно открыл крышку. Петли заскрипели, нарушая зловещую тишину кладбища. И тогда он увидел ее. Ирина лежала неподвижно, бледная, как в день похорон. Но что-то было ужасно не так. Ее руки были неестественно сжаты, ногти сломаны, а лицо выражало крайнюю степень ужаса, словно она пыталась закричать. Дыхание Дмитрия перехватило, когда его взгляд переместился на внутреннюю обивку крышки гроба. Там были глубокие царапины.
Холод пробежал по его позвоночнику. Земля под ногами будто сдвинулась. Его мать не умерла от сердечного приступа. Она была похоронена заживо.
Ноги подкосились, и он упал на влажную траву. В груди сдавило от паники, ужаса и боли. Эти следы борьбы, раны на ее руках — все было очевидно. Она пришла в себя под землей. Она боролась. Она умирала в темноте, в полном одиночестве.
Из его груди вырвался крик отчаяния. Он подполз к гробу. Его руки дрожали, когда он осторожно коснулся ее холодных пальцев.
— Прости меня, мама! — голос сорвался на рыдание. — Я не знал! Я должен был спасти тебя!
Но сквозь безграничную скорбь внутри него зажглось другое чувство — ярость. Это не была случайность. Кто-то сделал это намеренно. Кто-то похоронил ее раньше времени. Стиснув зубы, он достал телефон и набрал номер полиции. Холодный, профессиональный голос оператора показался ему чуждым на фоне хаоса, бушующего в его голове.
— Я хочу сообщить о преступлении! — его голос звучал ровно, несмотря на бурю внутри. — Моя мать… Ее похоронили заживо. Я на кладбище. Пожалуйста, пришлите кого-нибудь!
Пока он ждал, мысли не давали ему покоя. Кто мог это сделать?
