«Холодильник твой, а квартира — моя»: ответ жены, который заставил мужа немедленно искать ключи от замка

— Ян! Яночка! — Он потянулся через стол к моей руке, но я ее отдернула. — Но ты чего? Это же… это же здорово! Я так рад за тебя! Мы теперь… мы теперь заживем!

— Мы? — Я изогнула бровь. — Какие еще «мы», Паша?

— Ну как? Мы же семья! — Он говорил быстро, сбивчиво, словно боялся, что я его прерву. — А замок этот… ну, ты же понимаешь, это была шутка, глупая, идиотская шутка. Я просто погорячился. День тяжелый был, начальник наорал. Ты же знаешь, я тебя люблю!

Слово «люблю» прозвучало так фальшиво, что мне стало смешно.

— Любишь? — переспросила я, отставляя тарелку. Аппетит пропал. — Это когда ты любишь, ты вешаешь замок на холодильник? Когда любишь, годами рассказываешь жене, что она ни на что не способная неудачница? Когда любишь, считаешь каждую копейку, которую она потратила на себя? Это такая любовь, Паша?

— Я был не прав! Я дурак! Я все понял! — Он почти скулил. — Я сниму этот чертов замок прямо сейчас! Хочешь, я его выкину? Мы все вернем, Яна! Все будет как раньше!

— Нет, Паша, как раньше уже не будет. — Я встала из-за стола. — Ничего не будет, потому что никаких «мы» больше нет.

— Что ты несешь? — Он тоже вскочил. В его голосе снова появились панические нотки. — Ты не можешь вот так все разрушить!

— Я? Это ты все разрушил! Своей жадностью, своей мелочностью, своим желанием меня унизить! Ты так гордился, что содержишь этот дом, помнишь? Ну да, я же мужчина! Так вот, спешу тебя огорчить. Квартира, в которой мы живем, съемная, и договор аренды, если ты не забыл, оформлен на меня, потому что у тебя была какая-то ерунда с документами, помнишь?

Он молча кивнул, его лицо вытянулось.

— И я этот договор не продлеваю. Более того, я его расторгаю. Я уже предупредила хозяина. Я съезжаю. — Я сделала паузу, давая словам впитаться в его мозг. — На самом деле, я уже несколько недель присматривала себе квартиру. Думала, как уйти от тебя с моей зарплатой. А этот бонус — он просто ускорил процесс. Завтра я вношу полную сумму за свою собственную. С видом на парк.

Я посмотрела на него. Он медленно, как в замедленной съемке, опустился обратно на стул. Его руки безвольно упали на колени. Он смотрел в одну точку невидящими глазами.

— А у тебя, Паша, есть две недели, чтобы собрать вещи и съехать. Или можешь попробовать договориться с хозяином о новом договоре. На себя. Если потянешь аренду, конечно. На свою зарплату.

В этот самый момент он сломался. Я увидела это в его глазах. Он упал на стул не от усталости. Он рухнул под тяжестью осознания полного, тотального, унизительного краха.

Прошла неделя. Квартира превратилась в склад коробок. Моих коробок. Я методично, день за днем, паковала свою жизнь. Книги, одежду, безделушки, которые когда-то казались важными. Павел ходил за мной тенью. Он больше не кричал, не обвинял. Он превратился в жалкое, ноющее существо…