Иллюзия «божьего одуванчика»: почему попытка помочь брошенной пенсионерке обернулась для нашей семьи паникой
«И никого я насильно в свой дом не тащу, она теперь наша самая почетная гостья. Она тихо погостит у нас всего пару месяцев и благополучно уедет к себе домой». «Всё равно я категорически не понимаю, как можно делить свой личный быт и жить под одной крышей с совершенно посторонним человеком».
«Тем более с очень пожилым человеком, у которого свои устоявшиеся старческие привычки и непонятные причуды», — не унималась мама. Мне очень хотелось жестко спросить маму, как бы она сама себя чувствовала в подобной безвыходной ситуации. Каково бы ей было, окажись она внезапно на месте брошенной всеми Нины Петровны?
Но я в самый последний момент сдержалась и не решилась её сильно расстраивать своими справедливыми упреками. Я уже достаточно давно и четко для себя поняла одну простую жизненную мудрость. Некоторые обидные вещи лучше просто проговорить про себя в мыслях и тут же навсегда забыть о них.
Иначе обычные, в сердцах брошенные неосторожные слова могут так глубоко ранить близкого человека. Что потом никакими суровыми нитками не заштопаешь огромную зияющую прореху в его раненой душе. «Гриша, милый, а что мы будем делать с этой ложью, когда придет та самая весна?» – с нарастающей тревогой спросила я мужа перед сном.
На следующее долгожданное утро мы должны были торжественно забирать Нину Петровну из больничной палаты. Мы уже столько всего радужного и прекрасного ей наобещали от лица её выдуманного сына. Наша благая, но тяжелая ложь могла так сильно расстроить слабую женщину, что это последнее разочарование стало бы хуже первого предательства.
«Не горюй раньше времени, обязательно придумаем что-нибудь правдоподобное и логичное», — успокаивал меня муж, нежно обнимая за плечи. «Напишем ей, что Алёшенька сильно задерживается по работе на своем важном секретном задании. Скажем, что он просил пока меня лично заняться ремонтом её деревенского дома, а дальше уже видно будет по ситуации».
Услышав этот вполне логичный и успокаивающий план, я немного расслабилась и успокоилась. На следующий день мы торжественно привезли сияющую от счастья Нину Петровну к нам домой. И с первых же минут мы стали активно и целенаправленно бороться с её патологической, болезненной застенчивостью.
Старушку даже к накрытому обеденному столу совершенно невозможно было нормально дозваться. Она постоянно, смущенно опуская глаза в пол, утверждала, что абсолютно не голодна. «Нина Петровна, если вы так сильно похудеете, живя у нас, то что мы потом скажем вашему Алёше?» — строго, но с улыбкой спрашивала я.
«Ваш любящий сын очень хочет видеть вас крепкой, румяной и абсолютно здоровой. А для этого вам жизненно необходимо регулярно и очень хорошо питаться». «Машенька, давай я тогда буду хоть чем-то полезным помогать тебе на кухне или убираться по дому».
«Мне ужасно неудобно и невыносимо стыдно быть в вашем гостеприимном доме просто бесполезной нахлебницей», — сокрушалась она. Эта милая нахлебница ещё и свои скромные пенсионные деньги нам настойчиво предлагала за постой и еду. При этом за столом она ела очень и очень мало, словно крошечная птичка.
Очень долго и терпеливо мы с мужем учили нашу Нину Петровну житейскому уму-разуму. Мы каждый вечер ласково и доходчиво объясняли ей самые простые и прописные человеческие истины. Даже пресловутый бумеранг добра в свои уговоры как-то раз весьма удачно приплели.
Мы делали вид, что приняли её к себе исключительно в меркантильной надежде на то, что нам за это свыше воздастся. Пусть себе думает всё, что только захочет, лишь бы ей было по-настоящему комфортно. Лишь бы она наконец перестала панически бояться лишний раз выходить из своей комнаты даже в туалет.
Она постоянно переживала, а вдруг кому-то из нас именно в этот самый момент тоже срочно приспичит. Постепенно наша невероятно скромная постоялица всё же заметно оттаяла своей израненной душой. Она скинула свой тяжелый защитный панцирь одиночества и начала открыто и радостно улыбаться, встречая нас в коридоре после работы.
Она уже совершенно не боялась спокойно зайти на нашу кухню по вечерам. Особенно когда Гриша в одиночестве пил там поздним вечером свой любимый крепкий чай. Она перестала стесняться просить меня купить в магазине хороших, качественных вязальных ниток.
Эти шерстяные нитки были ей нужны для того, чтобы с любовью начать вязать теплые носки своему сыну Алёше. Нам с мужем перед этим Нина Петровна уже мастерски связала по две пары отличных, невероятно уютных носков. По вечерам мы теперь все вместе сидели на большом диване и смотрели разные захватывающие сериалы….
