Иллюзия обычного леса: как простая прогулка за грибами обернулась главной находкой года

Вечером того же дня Олега доставили в комфортабельную гостиницу при центральном ведомстве спецслужбы. Его впервые за два десятилетия положили спать на чистом, хрустящем белом белье. Мужчина долго не мог заснуть, завороженно глядя в окно на яркие огни ночного города. На следующий день он дал исчерпывающие показания, подробно описав все схемы и точные координаты своих лесных тайников. Следователи тщательно сверили его слова с изъятыми тетрадями и были поражены идеальной точностью восстановленных данных.

Последовавшие судебные процессы были невероятно громкими и длились целых полгода. Экспертиза подтвердила, что рукописи Карасева почти на 90 процентов совпадают с реальной изъятой бухгалтерией корпорации. Память гениального счетовода оказалась гораздо надежнее любых современных корпоративных серверов. Чернов получил заслуженные девятнадцать лет строгого режима с полной конфискацией всех наворованных миллиардов. Его преданные боевики также отправились за решетку на длительные сроки за подготовку тяжкого преступления.

Самого Олега судили отдельным производством за кражу средств в особо крупном размере. Он не юлил, полностью признал свою вину и честно рассказал о мотивах своего отчаянного поступка. Суд учел беспрецедентный характер его двадцатилетнего самонаказания и неоценимую помощь в разгроме теневых структур. В итоге беглый бухгалтер получил весьма мягкий приговор: всего четыре года условно с испытательным сроком. Однако из тех колоссальных сумм, что были найдены в тайниках, ему закономерно не досталось ни копейки.

Золотые слитки и уцелевшие миллионы наличных были изъяты в пользу государства как вещественные доказательства. Но для Карасева эти материальные ценности больше не имели абсолютно никакого значения. Журналист Корнеев лично разыскал его семью, благополучно проживающую во Львове. Лена, давно поверившая в смерть мужа, испытала настоящий шок от звонка с невероятными новостями. Она плакала в трубку, не веря своему внезапно свалившемуся огромному счастью.

Встреча семьи состоялась на перроне шумного столичного железнодорожного вокзала. Чисто выбритый и аккуратно подстриженный Олег нервно переминался с ноги на ногу, высматривая родные лица. Он почти не узнал свою постаревшую жену, тяжело опирающуюся на трость, и ослепительно взрослую дочь. Маша, помнившая отца только по старой фотографии, первой бросилась к нему на шею. Они втроем обнимались и громко плакали прямо посреди суетливой толпы пассажиров.

Вера скромно стояла поодаль с пластиковым стаканчиком кофе и тихо смахивала слезы радости. Корнеев тоже был рядом, но деликатно опустил свою фотокамеру, решив не снимать этот сугубо личный момент. Олег поднял голову и посмотрел на высокий, светлый свод огромного вокзала. Это больше не был низкий, давящий земляной потолок его тесного подземного бункера. Воздух пах вкусным кофе, чужими духами и настоящей, выстраданной годами свободой.