Инспектор вел себя вызывающе, пока не увидел документ из бардачка

Или вы думаете, что возраст даёт вам право игнорировать скоростной режим? Мы тут не детский сад, мы следим за порядком.

Лиза сохраняла ледяное спокойствие, глядя ему прямо в глаза.

— Инспектор, я прошу вас прекратить инсинуации. Если есть реальное нарушение, составьте протокол, я готова его подписать. Если нет — я спешу, у меня важная служебная поездка.

Он рассмеялся коротким, резким, высокомерным смешком.

— Служебная поездка? Куда же, если не секрет — в булочную или в Пенсионный фонд? Выглядите вы так, будто максимум, что вы можете перевозить, — это рассада для дачи. Не пытайтесь мне тут сказки рассказывать про важность вашей миссии, ведь я тут решаю, кто и куда спешит.

Коваль явно наслаждался своей ролью маленького царя на этом отрезке трассы М-06. Он держал её документы так, будто они были испачканы грязью, не отрывая взгляда от её лица. Он ожидал, что она сломается, начнёт умолять или, что ещё лучше, предложит ему решить вопрос на месте. Именно этого он и добивался — быстрой, лёгкой наживы или, по меньшей мере, морального превосходства, чтобы скрасить скучный день.

Лиза знала этот тип наизусть, так как за годы работы в системе она видела сотни таких Ковалей. Это были молодые люди, не обременённые этикой, уверенные, что система существует только для того, чтобы питать их мелкое тщеславие. Она молчала, лишь медленно выдохнув. Её молчание, полное достоинства, стало для него дополнительным триггером, так как он ждал паники, а получил каменное спокойствие, и это его раздражало.

— Что же вы молчите, Елизавета? Я жду объяснений по поводу вашего поведения на дороге. Или, может быть, вы забыли, что водительское удостоверение — это привилегия, а не право? Мы можем и лишить этой привилегии, знаете ли. У нас тут камеры работают, и все ваши служебные поездки видны как на ладони.

Он помахал её удостоверением перед собой, и Лиза заметила, как его большой палец нервно сжимает пластик. Она решила проверить, насколько далеко он готов зайти.

— Инспектор, я предупреждаю вас: я нахожусь при исполнении служебных обязанностей. Я не могу разглашать детали моей работы, но любая задержка или препятствование могут иметь очень серьезные последствия для вас лично.

Она произнесла это ровным низким голосом, в котором не было угрозы — только констатация факта. Но Коваль услышал лишь пустую браваду от женщины, которую он уже списал со счетов.

— Ой, как страшно, при исполнении, значит? А где же ваше служебное удостоверение? Что-то я не вижу мигалок на вашей машине, Елизавета. Обычная гражданская машина, обычное нарушение.

— Снимите розовые очки, вы едете с превышением, — продолжил он. — И я, Коваль Олег Сергеевич, имею полное право вас задержать и оформить протокол. Вы будете оспаривать мои слова?

Он резко сменил тон на официальный, но в нем всё равно сквозила издевка. Он начал составлять протокол в маленьком блокноте, стараясь при этом выглядеть максимально занятым и важным, чтобы она почувствовала свою ничтожность.

Лиза могла бы показать ему свою служебную карточку — обычную, синюю, которая подтверждала бы её принадлежность к Государственной службе Украины по безопасности на транспорте («Укртрансбезопасность»). Но она поняла, что это уже не остановит его, так как он вошел во вкус. Он видел в ней просто пожилую женщину, которую можно запугать и заставить потратить целый день на беготню по инстанциям, чтобы доказать свою невиновность. Он наслаждался властью, которая была абсолютно непропорциональна его реальному статусу.

В этот момент Лиза поняла, что её собственное расследование, её миссия требовали не просто пройти мимо этого инцидента, а использовать его как лакмусовую бумажку для всей системы, которую она пыталась очистить. Этот инспектор со своей мелкой жадностью и гигантским самомнением, сам того не зная, только что подписался на роль главного экспоната. Пока Коваль с театральной важностью выписывал несуществующие штрафы, Лиза наблюдала за ним с почти клиническим интересом. Она видела, как он допустил несколько процедурных ошибок, которые при обычном разбирательстве легко опрокинули бы любое обвинение.

Он не предоставил доказательств превышения скорости, не зафиксировал неисправность и не сообщил ей полный перечень её прав в момент составления протокола. Но эти мелкие нарушения не были той критической ошибкой, которую Лиза ждала. Она ждала чего-то, что выведет его за рамки простого должностного нарушения и превратит его действия в уголовное преступление. Коваль закончил писать, оторвал бланк и снова посмотрел на Лизу, его губы растянулись в торжествующей ухмылке.

— Итак, Елизавета, три нарушения: превышение, неисправность и, пожалуй, добавлю сюда неповиновение законному требованию инспектора, потому что вы отказывались признать свою вину. В общей сложности это потянет на шесть тысяч гривен и, возможно, лишение прав на полгода, если судья будет строгим. Но знаете, судьи обычно очень заняты, и есть вариант, как избежать всей этой волокиты.

Он сделал паузу, многозначительно подняв брови, приглашая к взятке.

Лиза едва заметно покачала головой…