Инспектор вел себя вызывающе, пока не увидел документ из бардачка

Ну, это ваша проблема, — бросил он. — Можете прямо сейчас вызвать эвакуатор. И не пытайтесь уехать без прав, я вас запомнил и буду следить за вами.

Он вернул ей паспорт, бросив его на сиденье. Лиза не потянулась за ним, она лишь медленно опустила руку и коснулась бардачка, который хранил не просто документ, а её настоящее удостоверение, которое Коваль в своей слепой самоуверенности даже не мог вообразить.

И в этот момент она почувствовала, что её миссия, её личное чувство справедливости важнее срочности доставки архива. Коваль, довольный произведенным эффектом, направился к своей машине, чтобы забрать рацию и сообщить дежурному о задержании злостной нарушительницы. Он чувствовал себя победителем: заработать он не заработал, но зато получил заряд адреналина и доказал самому себе, что его власть абсолютна. В его представлении Лиза теперь сидела сломленная в своем дешевом «Ланосе», обдумывая, как ей добраться до дома.

Он даже не обернулся, чтобы проверить, что она делает, а Лиза медленно и торжественно достала из внутреннего кармана тонкой летней куртки свой мобильный телефон. Она открыла приложение, которое позволяло записывать видео, и навела камеру на обрывки своего водительского удостоверения, лежащие на асфальте. Затем она подняла камеру и записала патрульную машину, номерной знак и, наконец, спину Коваля, который стоял у открытой двери своего авто. Она сделала несколько снимков, чётко фиксируя факт уничтожения документов на месте.

Весь процесс занял не больше двадцати секунд, и когда Коваль вернулся к её машине, его ухмылка немного ослабла. Он ожидал увидеть слёзы или гнев, но увидел только женщину, абсолютно хладнокровную, которая что-то держала в руке, прикрывая ладонью от солнца.

— Что вы там делаете? Я сказал, вам нужно вызвать эвакуатор! — рявкнул он.

Лиза наконец подняла руку и медленно потянулась к бардачку. Это было движение не спешки, а глубокой фатальной неизбежности, она даже не посмотрела на Коваля. Бардачок открылся с тихим сухим щелчком, и инспектор заметил, как в тёмном проёме блеснуло что-то твёрдое и, кажется, красное. Она достала тонкое кожаное удостоверение бордового цвета.

Оно было гораздо толще обычного водительского, с металлическим гербом на обложке, и выглядело старым, но ухоженным. Это не было удостоверение пенсионера или профсоюзного работника, это был документ, который пах властью, а не жалостью. Кузнецов почувствовал, как у него внутри что-то сжалось. Цвет: красный, почти бордовый. Такой цвет имеют удостоверения Службы безопасности Украины, прокуратуры или, что хуже всего для него, Департамента внутренней безопасности.

Он мгновенно забыл о своих штрафах, о своей победе, на его лбу выступила испарина, хотя жара была ни при чём. Он сделал шаг назад, пытаясь рассмотреть документ, его горло перехватило. Лиза наконец подняла на него глаза, в которых была только ледяная, абсолютная профессиональная оценка, как у хирурга, который смотрит на обречённого пациента. Она медленно открыла удостоверение: защитная плёнка, большой чёткий герб, фотография, печать.

Он не успел прочитать должность, но цвет был решающим. И тут Лиза заговорила, и её голос был уже совсем другим — низким, властным и не терпящим возражений.

— Инспектор Коваль, ваши действия только что были зафиксированы как превышение должностных полномочий, унижение человеческого достоинства и умышленное уничтожение государственного документа. Теперь у меня есть не просто протокол, но и идеальный свидетель для моего текущего расследования. Вы стали доказательством того, что система нуждается в немедленной зачистке.

Момент его торжества рухнул, сменившись паникой, и он, минуту назад чувствовавший себя всесильным, внезапно стал абсолютно беспомощным…