Инспектор вел себя вызывающе, пока не увидел документ из бардачка

Он смотрел на красную корочку, и в его голове не укладывалось, как обычная скромная женщина могла держать в руках его приговор. В такие моменты становится ясно, где проходит та невидимая грань между обычной должностной ошибкой и настоящим осознанным преступлением. Справедливость уже нельзя восстановить словом, а только решительным действием.

Он побледнел, его самоуверенная поза сжалась, и мозг начал лихорадочно искать выход. Он попытался вернуть себе инициативу, используя привычную наглость, но его голос дрогнул.

— Это что, розыгрыш? Вы не имеете права, кто вы такая?

Лиза не ответила на его вопрос, вместо этого она закрыла удостоверение, положила его на приборную панель, чтобы он мог видеть герб. Она достала из сумки новый запечатанный мобильный телефон, который был предназначен исключительно для служебной связи, и набрала номер, который был выучен наизусть.

— Не надо, не звоните, — взмолился Коваль. — Мы можем решить это, я не знал, кто вы, это было недоразумение, я пошутил.

Лиза проигнорировала его мольбу. В трубке раздался короткий официальный ответ.

— Департамент внутренней безопасности, дежурный майор Сидоренко.

Лиза говорила четко, как робот, без единой эмоции.

— Майор Сидоренко, говорит Крылова. Я нахожусь на трассе М-06, сто восемьдесят пятый километр. Передо мной инспектор патрульной полиции, лейтенант Коваль О.С. Я провожу проверку по коррупционным рискам в сфере областных транспортных лицензий.

— В ходе проверки лейтенант Коваль под предлогом несуществующего нарушения сначала требовал взятку, а после моего отказа публично и преднамеренно уничтожил мое служебное водительское удостоверение, — продолжила Лиза. — Факт уничтожения зафиксирован на видеозапись. Запрашиваю немедленное прибытие группы из ДВБ для составления протокола на месте и немедленного отстранения Коваля от службы. Также информирую о том, что моя текущая миссия связана с доставкой архива высокой важности, и Коваль своими действиями поставил под угрозу выполнение национального задания.

Слова «ДВБ», «уничтожил государственный документ» и «национальное задание» ударили по Ковалю как физические пощечины. Он понял, что не просто потеряет работу, а, скорее всего, отправится под суд. Его тело начало дрожать, он попытался дотянуться до разорванных кусков прав, лежащих на асфальте, но Лиза резко подняла руку.

— Не смейте прикасаться к уликам, лейтенант, иначе я добавлю к списку статью о препятствовании правосудию и уничтожении вещественных доказательств.

Майор Сидоренко, услышав ключевые слова, не задавал лишних вопросов.

— Вас понял, Крылова, группа выехала немедленно. С вами свяжутся старшие группы, не покидайте место инцидента. Лейтенанта Коваля немедленно отстранить от исполнения обязанностей и ожидать прибытия ДВБ.

Лиза отключилась. Тишина, повисшая между ними, была тяжелее раскаленного воздуха. Коваль, отчаявшись, попытался переложить вину.

— Это вы меня спровоцировали, почему вы сразу не показали, кто вы?