Инспектор вел себя вызывающе, пока не увидел документ из бардачка

Вы специально меня подставили.

Лиза наконец посмотрела на него с холодным презрением.

— Моя служебная позиция требует от меня работать инкогнито, лейтенант, и вы не были подставлены. Вы сами подставили себя, когда решили, что ваше звание дает вам право унижать людей и нарушать закон. Я была обычным рядовым гражданином до того момента, как вы разорвали мои документы. Вы сами превратили административное правонарушение в тяжкое должностное преступление.

Следующие пятнадцать минут стали для Олега Коваля вечностью. Лиза, сидя в машине, не произнесла больше ни слова, полностью игнорируя его жалкие попытки извиниться, оправдаться или выяснить, как ей помочь. Она просто ждала, пока прибудет справедливость в виде черного внедорожника с затемненными окнами. Коваль ходил вокруг своей патрульной машины, как загнанный зверь.

Он попытался поговорить с напарником, который всё это время сидел за рулем патрульной машины. Тот, услышав в рации отрывки разговора Лизы с ДВБ, остекленевшим взглядом смотрел прямо перед собой, не желая быть втянутым в эту катастрофу.

— Слушай, Андрей, ты же видел! — прошептал Коваль. — Она меня спровоцировала, скажи, что она сама их порвала!

— Нет, Олег, я видел, как ты их порвал, и видел, как ты смеялся, — покачал головой напарник.

Это было окончательным предательством, но Коваль понимал: каждый тут сам за себя. Лиза же, пользуясь паузой, быстро набрала ещё один номер — своего непосредственного куратора, полковника Рябчука, который ждал её с архивом в тридцати километрах.

— Полковник, прошу прощения за задержку, у меня ЧП на трассе. Местный инспектор уничтожил моё удостоверение, но ситуация находится под контролем, ДВБ вызваны. Я задержусь на час, прошу прислать сюда дежурную машину, чтобы забрать архив — он в бардачке, за красным удостоверением.

Через двадцать минут на горизонте появился чёрный внедорожник. Он не включал мигалки, но его скорость и манера вождения не оставляли сомнений в том, что внутри сидят очень серьёзные люди. Когда машина остановилась, из неё вышли двое мужчин в гражданской одежде, но с такой выправкой, что Коваль сразу узнал в них сотрудников силовых структур. У одного из них, высокого и крепкого мужчины с непроницаемым лицом, в руках был запечатанный пакет и планшет.

— Елизавета Петровна, майор Кравченко, Департамент внутренней безопасности. Мы ознакомлены с ситуацией, вы не пострадали? — спросил он, подойдя к её машине.

Лиза кивнула.

— Нет, майор, только ущерб государственному имуществу и потраченное время. Лейтенант Коваль здесь, вещественные доказательства — на асфальте, моё служебное удостоверение — на приборной панели.

Майор Кравченко даже не взглянул на Коваля, он подошёл к разорванным правам, надел перчатки и начал аккуратно собирать их в специальный пакет для улик. Это окончательно добило Коваля, так как его мелкий акт мести был оформлен как национальное дело. Смирнов наконец повернулся к лейтенанту, который стоял сгорбившись и смотрел в землю.

— Лейтенант Коваль, вы немедленно отстраняетесь от исполнения служебных обязанностей. Ваше табельное оружие, жетон и рация передаются вашему напарнику.

— Вы пройдете с нами для дачи показаний, — продолжил майор. — Уголовное дело будет возбуждено по факту уничтожения служебных документов и превышения должностных полномочий. Возможно, и по факту вымогательства, если госпожа Крылова подтвердит это в письменной форме.

Коваль попытался протестовать, но майор остановил его одним холодным, недвусмысленным взглядом: «Вы слишком много смеялись, лейтенант, и слишком мало думали».

Пока майор Кравченко и его напарник документировали место преступления, Лиза оставалась в своей машине, наблюдая за процессом с равнодушной отстраненностью. Её гнев давно уступил место профессиональной необходимости, она чувствовала себя исполнителем приговора, который Коваль вынес себе сам. Напарник Коваля, Андрей, быстро снял с него табельное оружие и жетон, выполняя приказ….