Инспектор вел себя вызывающе, пока не увидел документ из бардачка

— спросил водитель.

— Нет, сначала в штаб, к полковнику Рябчуку, я хочу убедиться, что архив в безопасности. А потом уже в ДВБ, — ответила Лиза.

Холодная логика и абсолютная преданность принципам — вот что отличало её от таких, как Коваль.

Прибыв в штаб, Лиза провела несколько часов, занимаясь тем, что было её истинной целью. Убедившись, что все документы архива были приняты, зарегистрированы и помещены в безопасное место, полковник Рябчук, мужчина старой закалки, встретил её с волнением.

— Лиза, что там случилось на трассе? — спросил он.

Лиза коротко изложила случившееся, минимизируя эмоциональные детали.

— Обычный инспектор, полковник, решил продемонстрировать власть и получил за это по полной. Я использовала ситуацию для фиксации его должностного преступления как доказательство системного сбоя в регионе. Эмоции — это для других, моя задача — собрать доказательства, а не мстить. Лейтенант Коваль был уверен, что заступился за обычную женщину, что он неприкасаем, и эта уверенность стала его роковой ошибкой.

После того как все вопросы с архивом были решены, Лиза отправилась в Департамент внутренней безопасности, где провела четыре часа, давая детальные показания. Она предоставила видеозаписи, сделанные на свой мобильный, и разорванные половинки прав в конверте, который мгновенно был опечатан как ключевая улика. Для ДВБ это было легкое дело: уничтожение документов и зафиксированное на месте злоупотребление — это прямая дорога к увольнению по статье и к уголовному делу. Коваль, находясь в соседней комнате, уже понял, что его карьера закончена.

К вечеру Лиза вышла из здания. Она чувствовала себя опустошённой, но удовлетворённой, зная, что её действия запустят цепную реакцию. Коваль будет уволен, его дело станет показательным, а это послужит мощным сигналом для всех его коллег в области. Справедливость наступила: холодная, бюрократическая и абсолютно неотвратимая.