История о том, как фамильная драгоценность раскрыла связь между миллионером и его персоналом

Последовавшую за этими словами тишину нарушало лишь мерное тиканье старинных часов в коридоре. Я резко подняла голову, глядя на него во все глаза. Сестра… пропала?

— Это не имеет никакого отношения к делу! — вдруг взорвался Данил, заметив мой взгляд. — Она украла кулон у моей матери, когда та гостила здесь на прошлой неделе. — Пан Коваленко, — спокойно вмешался следователь Марченко, — давайте успокоимся.

— Гражданка, как именно кулон оказался у вас? — обратился он ко мне. Я поспешно вытерла слезы тыльной стороной ладони. — Мои родители отдали его мне, когда я была маленькой.

— Они всегда говорили, что он был на мне, когда они меня нашли. — Где именно вас нашли? — уточнил следователь. — На городском автовокзале. Мне было четыре года, я была совсем одна.

— Я ничего не помнила о себе, только свое имя — Светлана. Данил усмехнулся с едким недоверием. — Очень удобная история.

— Теперь ты скажешь, что ты и есть моя пропавшая сестра? Просто невероятное совпадение, достойное дешевого романа. — Я ничего такого не говорю! — в отчаянии выкрикнула я, сама удивляясь собственной смелости. — Я просто знаю, что этот кулон всегда был моим!

— Хватит! — Данил с силой ударил кулаком по изящному приставному столику, отчего хрустальная ваза на нем жалобно задребезжала. — Я не желаю слушать этот фарс. Я требую ее немедленного ареста.

Марина, которая все это время наблюдала за нами с кухонного порога, нерешительно приблизилась. — Пан Данил, с вашего позволения… может, стоит выслушать девочку до конца? — Марина! Ты работаешь в этом доме пятнадцать лет! — резко повернулся к ней Данил.

— Ты знаешь мою семью, знаешь нашу трагическую историю. Как ты можешь защищать воровку? — Я никого не защищаю, пан. Я просто думаю… — начала кухарка.

— Ничего ты не думаешь, возвращайся немедленно на кухню! — оборвал ее он. Марина покорно опустила голову и отошла, но я успела заметить в ее глазах тень глубокого сомнения. Кухарка явно хотела сказать что-то важное, но не решалась перечить хозяину.

Тарас, садовник, который был свидетелем всей сцены с самого начала, все еще стоял на лестнице, наблюдая за нами с крайне озабоченным видом. Он знал семью Коваленко дольше всех остальных работников в этом доме. — Пан Данил, — осмелился наконец заговорить старый Тарас, — можно мне сказать слово?

— Не сейчас, Тарас, не время. — Но это касается девочки Нади. — Я сказал, нет! — рявкнул Данил.

Следователь Марченко снова внимательно осмотрел кулон, сравнивая его с фотографиями на экране телефона Данила, где его мать была запечатлена с идентичным украшением. — Вещи и впрямь одинаковые, как две капли воды, — признал он задумчиво. — Пан Коваленко, можете ли вы прямо сейчас доказать, что именно этот кулон, который мы изъяли, принадлежал вашей матери?

— Конечно. Я сейчас же ей позвоню. Данил дрожащими от напряжения пальцами набрал номер и включил громкую связь, но потом передумал и прижал телефон к уху.

Все в комнате замерли, жадно ловя каждое слово, но слыша лишь одну сторону разговора. — Мама, да, это я. Прости, что беспокою. Мне нужно, чтобы ты кое-что срочно подтвердила.

— Твой кулон, тот, с золотой розой… он на тебе сейчас? Ты уверена? Хорошо… нет, ничего серьезного, просто проверка, я объясню позже. Данил медленно опустил руку с телефоном, и его лицо побелело.

Полицейские и следователь многозначительно переглянулись. — Какие-то проблемы, пан? — осторожно спросил Марченко. — Мама говорит, что кулон на ней, — тихо произнес Данил растерянным голосом.

— Она утверждает, что не снимала его с тех пор, как вернулась домой. В комнате повисла тяжелая, неловкая тишина. Я почувствовала странную смесь облегчения и полной растерянности…