Как невестка за пару минут превратила роскошный отдых родни в ад

— Это реальность. Больше такого повториться не должно.

Игорь мучительно размышлял. С одной стороны, жена была права. Поведение матери и сестры переходило все границы. С другой стороны, он не мог просто отречься от родных людей.

— А если я скажу маме, чтобы она больше так не делала?

— Она уже показала, что твои слова для нее ничего не значат.

— Тогда что ты предлагаешь?

— Обмен: запрет на посещение дачи для твоей семьи.

Игорь вздрогнул.

— Это слишком жестоко.

— Они сами выбрали жестокость, когда тронули моих детей.

Елена взяла детей за руки и пошла к дому. За спиной она слышала, как Игорь звонит матери, пытаясь ее урезонить. Но было уже поздно. Колеса возмездия пришли в движение.

Через час на дачу приехала еще одна машина. Из нее вышел мужчина в дорогом костюме с папкой документов в руках. Это был Михаил Сергеевич Громов, один из самых влиятельных юристов области и давний друг семьи. Елена встретила его на крыльце.

— Спасибо, что приехали так быстро.

— Всегда готов помочь старым друзьям. Где документы?

Елена передала ему все бумаги, связанные с дачей. Громов внимательно их изучил.

— Права собственности безупречны. Теперь расскажите подробности.

Елена коротко пересказала события последних дней. Юрист слушал внимательно, иногда задавая уточняющие вопросы.

— Понятно. Классический случай семейного рейдерства. Действовать будем по полной программе. — Он достал планшет и начал делать записи. — Первый шаг — запрет на приближение к участку. Второй — проверка законности действий контролирующими органами. Третий — финансовые последствия.

Елена кивнула. Она была готова идти до конца.

— Сколько времени это займет?

— Неделю. Максимум две.

Громов уехал, а Елена осталась ждать результатов. Дети между тем освоились на даче и с удовольствием проводили время на свежем воздухе. Дашенька читала новые книжки, а Артемка строил песочные замки. Игорь приезжал только на ночь, а днем старался быть в городе. Елена понимала, что он избегает серьезного разговора об их отношениях.

Через неделю Громов позвонил с отчетом.

— Все готово. Завтра они получат официальные документы.

— Какие именно?

— Предписание о запрете приближения к вашей даче. Решение о выселении из съемного жилья за нарушение условий договора. Увольнение с работы за прогулы. И это только начало.

Елена вздрогнула.

— Михаил Сергеевич, а не слишком ли жестоко?

— Они первые перешли черту, тронув ваших детей. Жестокость — это оставить безнаказанными людей, которые угрожают семье.

На следующий день Игорь примчался на дачу бледный и растерянный.

— Лена, что ты наделала? Маму с работы уволили. Кристу из квартиры выгоняют.

— Ничего я не делала. Просто защитила свои права.

— Как защитила? Мама говорит, к ней какие-то люди приходили, документы какие-то показывали. Говорят, что ей теперь на работу нельзя. А Кристу вообще из квартиры выселяют.

Елена продолжала гладить дочку по волосам, не поднимая глаз на мужа.

— Жаль их, конечно.

— «Как жаль»? Лена, это же моя семья. Мать может на улице остаться.

— Должна была подумать об этом, прежде чем трогать моих детей.

Игорь схватился за голову.

— Ты не понимаешь? Мама в панике. Говорит, что какие-то люди к ней домой приходили, расспрашивали соседей про нее. Теперь вся коммуналка знает, что у нее проблемы.

Елена наконец подняла глаза.

— И что ты хочешь от меня?

— Отмени все это. Скажи своим людям, чтобы оставили маму в покое.

— Нет.

Игорь опешил от категоричности ответа.

— Как нет?

— Очень просто. Твоя мать переступила черту, после которой пути назад нет.

— Лена, это же семья. Мы не можем просто от них отказаться.

— Можем. И я уже отказалась.

Елена встала и взяла детей за руки.

— Дашенька, Артемка, идемте домой переодеваться. А потом покатаемся на велосипедах.

Дети обрадовались и побежали к дому. Елена пошла следом, оставив Игоря стоять посреди двора.

Вечером ей позвонил Громов.

— Елена Андреевна, есть новости. Ваши родственники пытались обратиться в прокуратуру с жалобой на превышение полномочий.

— И что им ответили?

— Что их собственные действия квалифицируются как самоуправство и нарушение неприкосновенности жилища. Жалобу отклонили.

— А что дальше?

— Дальше они попробуют найти другие способы давления. Через Игоря, через детей, через соседей. Готовьтесь к длительной осаде.

Громов оказался прав. Через день Игорю начали звонить дальние родственники, упрекая его в жестокости по отношению к матери. Тетки, двоюродные братья, семейные друзья — все они обрушили на него шквал критики. Вера Николаевна мастерски играла роль пострадавшей. Она рассказывала всем, что сын под влиянием злой жены выгнал родную мать из дома, обрек ее на нищету и унижение.

Игорь не выдерживал психологического давления. Он стал раздражительным, плохо спал, на работе делал ошибки.

— Лена, может, хватит? — умолял он жену. — Мама обещает больше так не делать.

— Ее обещание ничего не стоит.

— Но она же теперь совсем одна. Криста к ней переехала, они в одной комнате живут. Представляешь, каково им?