Как попытка блудного отца заявить права на сына обернулась для него полным фиаско

— Теоретически он может подать на установление отцовства. В свидетельстве о рождении у тебя прочерк в графе отца. Это упрощает ему задачу: ДНК-тест.

— Если суд установит отцовство, да, формально возникают взаимные права и обязанности, включая алименты на нетрудоспособного родителя.

— А практически?

Я помолчала секунду.

— Практически у этой истории есть несколько уязвимых мест. И я намерена ими воспользоваться.

— Я так и думал, — сказал Максим. Я почти слышала, как он улыбается. — Нужна помощь? Скажи.

— Справлюсь, — ответила я. — Это моя работа.

И это была правда. 20 лет я занималась семейным правом.

Сначала как рядовой юрист, потом как партнер в фирме. Алименты, разводы, споры о наследстве, раздел имущества. Я знала эту область так, как хорошая хозяйка знает свою кухню.

Каждый угол, каждый инструмент, каждый нюанс. Если Андрей Волков думал, что пришел спорить с растерянной матерью-одиночкой, он сильно просчитался во времени.

В тот же вечер я села за стол и начала думать. Не эмоционально, методично, как всегда в работе. Что у него есть? Намерение подать на установление отцовства.

Биологическое родство – это факт, который суд установит без труда, если он запросит ДНК. Что дальше? Статья Семейного кодекса: совершеннолетние дети обязаны содержать нетрудоспособных родителей. На первый взгляд, работает.

На второй, есть нюансы. Я открыла ноутбук и начала печатать. Первый нюанс: закон имеет исключение. Дети освобождаются от обязанности содержать родителей, если судом будет установлено, что родители уклонялись от выполнения родительских обязанностей.

То есть не платили алименты, не участвовали в воспитании, фактически устранились. Андрей не платил ни копейки за 19 лет. Не появлялся, не писал. Это можно доказать.

Второй нюанс. Чтобы требовать алиментов как нетрудоспособный, нужно подтвердить нетрудоспособность, инвалидность или пенсионный возраст. Андрею было 52, до пенсии далеко.

Нетрудоспособность по здоровью – это нужно доказывать документально. Слова «это непросто, у меня долги и я не работаю» суду не подойдут. Третий нюанс, и самый интересный: он сказал «долги».

Какие долги? Откуда? Это уже другая история, которую стоило изучить. Я налила себе чай, закуталась в плед и начала работать.

Не из страха, с тем азартом, который всегда появляется, когда задача сложная, но решаемая. Я знала, что у Андрея нет шансов. Я просто должна была убедиться, что у него действительно нет шансов, и сделать так, чтобы он это тоже понял.

На следующий день я позвонила старому другу, Игорю Семеновичу Белову, адвокату, с которым работала еще в начале карьеры. Он специализировался на семейных спорах и знал этот участок права лучше меня.

Мы встретились в его офисе: небольшой уютный кабинет в центре, книжные полки до потолка, запах старой бумаги и хорошего кофе. Я изложила ситуацию.

Он слушал, не перебивая, пил кофе мелкими глотками и время от времени делал пометки в блокноте. Когда я закончила, откинулся на спинку кресла и несколько секунд молчал.

— Значит, он хочет установить отцовство и тут же подать на содержание, — сказал Игорь Семенович.

— Изящно, юридически грамотно. Кто его консультировал?

— Не знаю. Возможно, сам нашел в интернете.

— Возможно. — Он побарабанил пальцами по столу. — Наташ, ты сама все знаешь.

— Исключение в законе — ваш главный аргумент. Нужно документально подтвердить уклонение от алиментов.

— У меня есть решение суда о разводе, — сказала я.

— В нем он признан отцом. Вернее, там указано добровольное признание при разводе, хотя потом он через год подал на оспаривание.

Игорь Семенович поднял руку.

— Подожди, он оспаривал отцовство?

— Да. На первом году жизни Максима. Через суд.

— ДНК сделали?

— Отцовство подтвердилось. Суд отказал в иске. У меня есть все документы.

— Вот это уже интересно, — сказал Игорь Семенович, и в его голосе появилось то же профессиональное оживление, что и у меня вечером за ноутбуком. — Значит, он не просто испугался, он активно пытался юридически дистанцироваться от сына еще в первый год.

— Потом не платил, не появлялся и теперь приходит с требованием. Это очень хорошая позиция для вас.

— Я знаю, — сказала я. — Но мне нужно еще кое-что понять. Какие у него долги и почему сейчас? Что случилось в его жизни?

Игорь Семенович посмотрел на меня поверх очков.

— Это ты хочешь знать из профессионального интереса?