Какой подарок от незнакомки заставил женщину похолодеть от ужаса

Я нашла пожилую женщину у своих ворот. Она в спутанном сознании и не помнит адрес. Замёрзла очень».

«Угроза жизни есть?» «Нет, я её в дом забрала. Она греется». «Хорошо. Праздничный день, все бригады на выездах. Можете подождать до утра 1 января?» «До утра? – Марина сжала телефон. — А если… Ну, может, кто-то ищет её?»

«Заявления о пропавших пока нет. Если появятся, свяжемся. Или вы можете сами привезти её к нам, опишем приметы, запустим в базу». Марина глянула в окно. Снегопад усилился, за стеклом крутилась белая метель. Минус двенадцать.

Везти больную женщину в таком состоянии ночью в мороз… «Я подумаю, – выдохнула она. — Спасибо». Положила трубку, прислонилась лбом к холодному стеклу. Что делать? Чужой дом, незнакомый человек. Тётя доверила ей ключи, а она впустила кого-то.

Но как иначе? Оставить старушку на морозе – это же просто убийство. Бабушкин голос зазвучал в памяти: «В праздник нельзя отказывать в помощи, Маринка, это дурная примета». Марина вернулась в гостиную. Клавдия дремала в кресле, прикрыв глаза.

Лицо её чуть порозовело от тепла. «Клавдия… – тихо позвала Марина. Старушка открыла глаза. — Вы голодны?» «Голодна, – медленно повторила Клавдия Матвеевна. — Да, голодна». В холодильнике был бульон.

Марина разогрела его, налила в тарелку, добавила зелени, поставила на поднос, принесла старушке с хлебом. «Ешьте, пожалуйста. Осторожно, горячо». Клавдия взяла ложку, медленно, но чётко, аккуратно поднесла ко рту, попробовала. Видно было, что раньше у неё были хорошие манеры.

Она ела неторопливо, тщательно вытирая губы салфеткой после каждой ложки. Марина сидела рядом, наблюдая. Что-то в этой женщине, в изяществе движений, в тонкости черт лица, говорило о другой жизни. О концертах в филармонии, о книгах на полках, о музыке.

Когда тарелка опустела, Клавдия Матвеевна откинулась в кресле и снова закрыла глаза. «Устала, — прошептала она. — Очень устала». «Тогда поспите, — Марина встала. — Я сейчас постелю вам на диване». Она принесла свежее бельё, застелила широкий диван в гостиной, взбила подушки.

Помогла старушке дойти до импровизированной кровати, уложила, укрыла. «Спасибо, деточка, — прошептала Клавдия Матвеевна. — Ты добрая, как мама моя». Марина ощутила, как что-то сжалось внутри. «Спите, — она погладила сухую руку старушке. — Всё будет хорошо».

Через минуту дыхание Клавдии Матвеевны выровнялось, она спала. Марина вернулась на кухню. Духовка истошно пищала, таймер сработал. Она достала противень с уткой. Мясо подрумянилось, яблоки карамелизовались. Вкусно пахло, но аппетита не было.

Она продолжала готовить почти механически: нарезала овощи для салата, варила картофель, взбивала майонез. Но мысли были о старушке. Кто она? Кто этот Артём? Где её дом, её семья? Как она оказалась одна на морозе в чужом посёлке?

И что скажет Игорь? Марина остановилась, нож завис над разделочной доской. Игорь. Она представила его лицо, когда он войдёт и увидит спящую старушку на диване. Он не обрадуется, он захочет знать, почему Марина впустила в дом чужого человека.

Зачем взяла на себя эту ответственность? Но как объяснить то, что сама не до конца понимаешь? Просто нельзя было иначе, просто она не смогла пройти мимо. Двадцать тридцать. Марина накрыла стол в малой столовой.

Подальше от гостиной, чтобы не тревожить сон старушки. Белая скатерть, свечи в подсвечниках, бокалы. Всё как планировала. Только теперь это казалось каким-то ненастоящим. Телефон вибрировал в кармане. Марина достала его. Сообщение от Игоря: «Выезжаю через час, жди».

Она убрала телефон, подошла к окну. За стеклом кружила метель. В гостиной тихо потрескивал камин. Из темноты на неё смотрело собственное отражение: бледное лицо, усталые глаза, плечи, опущенные от напряжения. Завтра начнётся Новый год.

Но Марина вдруг поняла, что он уже начался. Прямо сейчас, в эту минуту, когда она стоит между двумя мирами — тем, что был запланирован, и тем, что пришёл сам, без предупреждения. И выбор уже сделан. Сигнализация машины пискнула за окном дважды.

Игорь всегда ставил её на охрану с особой тщательностью. Марина вздрогнула, отложила полотенце и выглянула в окно. Его чёрный внедорожник блестел под фонарём, присыпанный снегом, как торт с сахарной пудрой. Она накинула кардиган, вышла на крыльцо.

Игорь поднимался по ступеням. Высокий, в дорогом пуховике графитового цвета, с букетом алых роз в одной руке и бутылкой коньяка в другой. Снежинки садились на его плечи и сразу таяли. Он улыбнулся, и в этой улыбке читалось удовольствие от собственного появления.

«Красавица моя!» — он поцеловал её в губы, пахнуло дорогим парфюмом и холодом. «Соскучился. Ты прекрасно выглядишь». Марина улыбнулась натянуто. Она не прекрасно выглядела: волосы растрепались, на кардигане пятно от бульона, под глазами тени от усталости.

Но Игорь никогда не видел деталей. Он видел картинку целиком, и если она соответствовала ожиданиям, остальное не имело значения. «Проходи, замёрзнешь». — Она отступила, пропуская его в дом. Игорь вошёл, оглядываясь с видом человека, оценивающего недвижимость.

«Неплохо. Тётя твоя со вкусом, надо признать. Камин работает?» — Он пошёл в сторону гостиной, где за стеклянной дверью виднелись огненные отблески. «Работает». — Марина взяла у него цветы. Букет был холодным и колючим.

«Игорь, нам надо поговорить. Тут случилось кое-что». «Что-то серьёзное?» — Он стаскивал пуховик, вешал его на плечики. Под курткой костюм, тёмно-серый, идеально отглаженный. Даже в загородный дом он пришёл как на деловую встречу.

«Не знаю, как сказать». — Марина сжала букет. — «Пойдём, покажу». Она повела его через прихожую в гостиную. Игорь шёл следом, и она чувствовала, как напрягается, предчувствуя его реакцию. Дверь в гостиную была приоткрыта.

Огонь в камине тихо потрескивал. На широком диване, укрытая пледом, спала Клавдия. Седые волосы рассыпались по подушке. Лицо спокойное, дыхание ровное. Игорь застыл на пороге. «Это ещё что за сюрприз?» — голос его стал холодным, как лёд на стекле.

«Тише!» — Марина взяла его за руку, потянула обратно в коридор. — «Не буди её, объясню». Они вышли на кухню. Игорь скрестил руки на груди, ждал. Марина быстро, скомканно рассказала: как нашла старушку у калитки, как та замерзала, как не могла оставить её на морозе.

Говорила тихо, торопливо, пытаясь уложить слова так, чтобы они звучали разумно. Игорь слушал, и с каждой секундой его лицо становилось всё жёстче. «Ты шутишь?» — Он усмехнулся, но без тени веселья. — «Подобрала бомжиху с улицы?»

«Марина, это же не щенок, которого можно притащить домой!» «Она не бомжиха!» — Марина сжала кулаки. — «Видно же, что из приличной семьи. Просто заблудилась. У неё деменция, она…» «Мне всё равно, что у неё!» — Игорь повысил голос, спохватился, понизил тон.

«Ты понимаешь, что впустила в чужой дом незнакомого человека? Что, если она, не знаю, вдруг ещё что-то натворит? Или родственники объявятся, скажут, что ты её похитила?» «Похитила?» — Марина отшатнулась. — «Игорь, она умирала от холода!»

«Тогда надо было вызвать полицию или скорую». «Я звонила в полицию, сказали, приедут только утром. Скорая не приедет без экстренных показаний. На улице минус двенадцать, она больная, пожилая». «И поэтому ты решила устроить здесь пансионат?» — Игорь потёр переносицу.

«Ладно, переночует и хватит. Завтра с утра везёшь её в полицию, и пусть они разбираются». Он сказал это как приговор, как само собой разумеющееся. Марина кивнула, хотя что-то внутри дёрнулось, не соглашаясь. «Ладно, забудем». — Игорь примирительно коснулся её плеча.

«Идём ужинать, а? Я голодный как зверь». Они прошли в малую столовую. Стол был накрыт так, как Марина себе представляла. Белая скатерть, свечи, хрусталь, утка на блюде, салаты в вазочках. Игорь сел, развернул салфетку, попробовал салат.

«Неплохо, — бросил он. — Майонез домашний?». «Да». «Молодец». И начал рассказывать. О сделке, которую закрыл на этой неделе, крупный контракт, хорошие бонусы. О том, как его похвалил директор. О планах на следующий год, возможно, повышение, может быть, даже новая должность.

Он говорил с азартом, с огнём в глазах, размахивая вилкой. Марина слушала и чувствовала, как накатывает усталость. Не физическая — душевная. Игорь не спросил, как у неё дела. Не спросил, устала ли она, волнуется ли.

Он просто говорил, и она должна была слушать, кивать, восхищаться. Всегда было так, просто раньше она не обращала внимания. «Я ему говорю: либо подписывайте сейчас, либо идёте к конкурентам». — Игорь отпил вина, довольный собой.

«Знаешь, что он ответил?» Марина открыла рот, но не успела. Из гостиной донёсся шорох, потом неуверенные шаги. «Где я?» — голос старушки был испуганным, растерянным. — «Артём, Артёмушка, ты здесь?» Марина вскочила, кинулась в гостиную.

Клавдия стояла посреди комнаты, босая. Старушка смотрела по сторонам невидящими глазами. «Клавдия, всё хорошо». — Марина подошла, взяла её за руку. — «Вы проснулись, вам что-то нужно?» «Туалет, — пробормотала старушка. — Мне нужно…»

«Конечно, идёмте, я покажу». Она повела старушку в ванную комнату на первом этаже, подождала за дверью. Игорь стоял в дверях столовой и наблюдал. Лицо его было непроницаемым, но Марина видела, как он демонстративно посмотрел на часы.

Когда старушка вышла, Марина отвела её обратно на диван, укрыла пледом. «Спите, – шепнула она. — Доброй ночи». Вернулась в столовую. Игорь уже налил себе коньяка из принесённой бутылки, сидел, откинувшись на спинку стула.

«Слушай, это невозможно, – сказал он резко, даже не глядя на неё. — Я приехал сюда, чтобы нормально встретить Новый год, а не нянчиться с чужой бабкой. Ты понимаешь, как это выглядит?» «Как выглядит?» – Марина медленно села напротив.

«Да вот так». — Он ткнул пальцем в сторону гостиной. — «Я целый день вкалывал, освободился еле-еле. Ехал через пробки, хотел провести с тобой вечер, а тут… Давай, быстро одевай её и вези в полицию. Или я сам отвезу, если хочешь».

«Игорь, почти полночь». — Марина услышала собственный голос как чужой. Ровный, тихий. — «На улице мороз. Она больна. Это жестоко». «Жестоко? – Игорь усмехнулся. — А ты подумала обо мне? О нас? Марина, ты вообще соображаешь, что творишь?»