Какой подарок от незнакомки заставил женщину похолодеть от ужаса

Артём встал, подошёл к ней и взял за руку.

«Я здесь, бабуля, — сказал он мягко. — Пойдём, умоешься, приведём тебя в порядок». Он повёл её в ванную. Марина слышала, как льётся вода, как он тихо что-то говорит, как старушка отвечает невнятно. Через несколько минут они вернулись.

Клавдия Матвеевна умытая, причёсанная, в тёплом халате, который Артём, видимо, достал из своего рюкзака. Он усадил её за стол, подал тарелку с овсяной кашей. Старушка смотрела на еду без интереса. «Бабуль, надо поесть. — Артём взял ложку, зачерпнул кашу, поднёс к её губам. — Давай, по ложечке, вкусно, обещаю».

Клавдия Матвеевна послушно открыла рот. Он кормил её медленно, терпеливо, вытирая салфеткой, когда капля каши падала на подбородок. Между ложками говорил с ней. О том, как хорошо она спала, как сегодня солнечно, как Маркиз утром мурлыкал ей песенку.

Марина наблюдала, и сердце сжималось от нежности. Видела заботу в каждом его жесте, любовь в каждом слове. Это не было обязанностью, это было чем-то большим, даром, который он отдавал бабушке не потому, что должен, а потому, что не мог иначе. После завтрака Артём помог бабушке дойти до дивана, укрыл пледом.

Вернулся на кухню, начал собирать посуду. «Пора домой, — сказал он, и в голосе прозвучало сожаление. — Спасибо вам за всё, Марина. За бабушку, за ночлег, за… — он замялся, — за то, что были так добры к нам». «Не за что, — Марина встала. — Я рада, что всё так вышло».

Они оделись, вывели Клавдию Матвеевну во двор. Машина Артёма стояла у ворот. Старенький «Дэу Ланос», немного ржавый, но ухоженный. Он усадил бабушку на заднее сиденье, укрыл её своим пуховиком, пристегнул ремень. Потом сел за руль, вставил ключ зажигания.

Повернул. Двигатель чихнул, кашлянул и замолчал. Артём нахмурился, попробовал ещё раз. То же самое: короткий хрип, потом тишина. Он вылез из машины, открыл капот. Марина подошла, заглядывая через его плечо. «Что случилось?»

«Аккумулятор. — Артём вздохнул, глядя на провода и батарею. — Сел. Раз в год такое бывает, особенно в мороз. Чёрт, надо было менять ещё осенью». Он достал телефон, нашёл номер службы помощи на дорогах, набрал. Короткий разговор, потом отключился с разочарованным видом.

«Говорят, приедут не раньше трёх часов дня, — сказал он. — Новый год, половина бригад не работает. Можно, конечно, вызвать такси». Он открыл приложение, начал искать машину. Долгий поиск. Потом надпись: «Водитель отменил заказ». Ещё попытка. Снова отмена.

Артём убрал телефон, потёр лицо ладонями. «Вот идиот, — пробормотал он себе под нос. — Знал же, что аккумулятор старый. Знал». «Артём, — Марина коснулась его руки. — Не мучайтесь, оставайтесь ещё. Дом большой, мне не тяжело. Дождётесь помощи, спокойно уедете».

Он посмотрел на неё, колеблясь. «Мы уже и так злоупотребили вашим гостеприимством». «Да наоборот, — Марина улыбнулась. — Вы мне составили компанию. Честно, мне даже приятно. Не хотела бы быть одна сегодня».

Слова сорвались сами, без продумывания, но они были правдой. Марина вдруг осознала, что не хочет, чтобы они уезжали. Не хочет снова остаться одна в этом большом, тихом доме с призраками вчерашнего. Артём посмотрел на неё долгим взглядом, потом кивнул. «Хорошо, — сказал он тихо. — Спасибо, правда».

Они завели бабушку обратно в дом. Марина разожгла камин, подложила поленья. Клавдия Матвеевна устроилась в кресле, задремала почти сразу. Маркиз подошёл, обнюхал старушку, потом прыгнул к ней на колени и свернулся клубком. Она во сне улыбнулась, погладила кота.

«Пойдёмте погуляем, — предложила Марина. — Пока она спит. Солнце такое, снег. Жалко сидеть дома». Артём посмотрел на бабушку, потом на Марину. «Минут тридцать можно, — согласился он. — Если она проснётся, позовёт». Они оделись, вышли в сад.

Мир за порогом сверкал. Снег лежал нетронутым ковром, искрился на солнце миллионами крошечных льдинок. Деревья стояли в белых шапках, ветви гнулись под тяжестью. Тишина была такой плотной, что казалось, слышно, как падает снег с веток.

Артём нагнулся, зачерпнул пригоршню снега, слепил снежок. Повернулся к Марине с озорной улыбкой. Они играли как дети: лепили снежки, бросали, промахивались, смеялись. Марина не помнила, когда в последний раз смеялась так легко, беззаботно. С Игорем такого не было. Он считал подобные игры инфантильными.

Запыхавшись, они остановились, стоя по колено в снегу. «Я тут думаю, — сказал Артём, глядя на заснеженный сад. — Может, стоит переехать куда-то за город? Не в Киев, не в Ирпень. Куда-то подальше. Найти дом с участком, где бабушка могла бы гулять безопасно. Где нет дорог, машин, толп. Где тихо».

«Это хорошая идея, — Марина кивнула. — Ей будет спокойнее». «И мне тоже. — Он улыбнулся слабо. — Устал от города, от суеты, от шума. Мечтаю о простой жизни. Огород, сад, тишина. Работать можно удалённо, интернет везде есть».

«Я тоже об этом мечтаю, — призналась Марина. — Дом с садом. Может, даже небольшая оранжерея. Выращивать травы, овощи. Готовить из того, что сама вырастила. Это было бы правильно». Они переглянулись, и в этом взгляде было понимание. Одинаковые мечты, одинаковые ценности.

«А ещё я люблю старое кино, — сказал Артём. — Старую добрую классику. «Вечера на хуторе близ Диканьки», «Ирония судьбы», «Служебный роман». Пересматриваю каждый год». «Я тоже! — Марина оживилась. — «Иронию» смотрю каждый Новый год, традиция ещё с родителями. И «Один дома»». «Обожаю».

Они разговаривали, шагая по снегу. Выяснилось, что оба любят классическую литературу. Марина зачитывалась украинскими и зарубежными классиками, Артём перечитывал приключенческие романы. Оба мечтали о походах. Артём раньше ходил в Карпаты, но последние годы не мог из-за бабушки. Марина давно хотела попробовать, но Игорь считал это дикостью.

«Я работаю над проектом, — рассказал Артём, когда речь зашла о работе. — Приложение для людей с деменцией. Оно помогает им ориентироваться. Напоминает адрес дома, имена близких, важные даты. Есть функция GPS, если человек потерялся. Разрабатываю в свободное время, почти закончил».

«Это невероятно. — Марина остановилась, глядя на него. — Вы делаете что-то действительно важное». «Хочу помочь таким, как бабушка, — Артём пожал плечами, — и их семьям. Знаю, как это: искать человека, не зная, жив ли он. Хочу, чтобы у других был шанс».

Марина смотрела на него и чувствовала, как внутри разрастается восхищение, уважение, что-то большее, для чего пока не было слов. Из дома донёсся звон. «Артём! Артёмушка!» Они переглянулись, побежали к дому.

Клавдия Матвеевна проснулась, сидела в кресле, беспокойно оглядываясь. «Я здесь, бабуля! — Артём вошёл, присел рядом. — Всё хорошо». Марина прошла на кухню, начала готовить обед. Разогрела вчерашнюю утку, подала салат, нарезала хлеб, накрыла на стол.

Они ели втроём, Клавдия Матвеевна медленно, но с аппетитом. Артём подкладывал ей, следил, чтобы не подавилась. После обеда Марина начала убирать со стола, но Артём остановил её. «Позвольте мне, вы и так столько сделали».

Он мыл посуду, она вытирала. Работали молча, но в этой тишине было что-то тёплое, домашнее, как будто они делали это не первый раз. Телефон Артёма зазвонил, он вытер руки, ответил. «Да, понял. Через час? Хорошо, спасибо». — Отключился, посмотрел на Марину. — «Служба помощи. Будут в два часа».

Час до расставания. Они вернулись в гостиную. Клавдия Матвеевна спала в кресле, Маркиз рядом. Камин тихо потрескивал. За окном солнце клонилось к горизонту, отбрасывая длинные синие тени на снег. Артём стоял у окна, Марина рядом.

«Знаете, — сказал он тихо, не оборачиваясь, — это был самый странный и самый лучший Новый год в моей жизни». Марина почувствовала, как сердце забилось сильнее. «И мой тоже», — прошептала она. Он повернулся к ней. Они стояли совсем близко.

Марина видела каждую деталь его лица: лёгкую щетину, морщинку между бровей, отражение огня в стёклах очков. Артём сделал шаг вперёд. «Марина, я…» «Артёмушка, — позвала бабушка из кресла. — Где ты?» Момент рассыпался.

Артём отступил, прошёл к бабушке. «Здесь я, бабуль». Марина стояла у окна, обхватив себя руками. Внутри всё дрожало. «Неужели мы больше не увидимся? — подумала она. — Это было бы неправильно после всего».

За окном начал падать снег. Крупные хлопья, медленные, как в замедленной съемке. Первый день Нового года близился к концу. Но что-то подсказывало Марине, что история только начинается. Механик работал быстро и молча. Подключил провода, завёл свой грузовичок, и через минуту двигатель «Ланоса» ожил, заурчал неровно, но уверенно.

Артём расплатился, поблагодарил, проводил механика до калитки. Постоял, глядя, как машина скрылась за поворотом. Потом медленно вернулся к дому. Марина ждала на крыльце, кутаясь в кардиган. Солнце клонилось к закату, окрашивая снег в розово-золотистые оттенки.

«Кажется, всё, — сказал Артём, останавливаясь у ступеней. Голос звучал ровно, но Марина слышала в нём то, чего он не произносил. «Пора». Слово повисло между ними. Короткое, неизбежное. Они вошли в дом. Артём начал собирать вещи…