Кем она была? Подарок за спасение жизни заставил бывшего заключенного забыть о своем прошлом
— Это ты мне дал шанс. Вытащил из реки.
— Мы друг другу.
Она улыбнулась той улыбкой, которую он видел тысячи раз и которая каждый раз была как первая.
— Пойдем спать. Завтра рано вставать.
— Пойдем.
Он взял ее за руку, и они пошли в дом, теплый, светлый, их дом. Позади остались звезды и снег, впереди — обычная жизнь. Работа, семья, мелкие радости и мелкие заботы. Ничего особенного. И в то же время — все особенное. Потому что это была его жизнь. Заработанная, выстраданная, выбранная. Жизнь, которая началась заново в тот мартовский день, когда он вышел из тюрьмы и увидел серебристый седан, падающий в реку. Жизнь, которая стоила того, чтобы ее прожить.
Через много лет, когда Андрею было уже за семьдесят, он сидел на той же веранде и смотрел на внуков, которые бегали по саду. Трое: две девочки и мальчик. Анечкины дети, хирурга в третьем поколении. Петя так и не женился, уехал работать в Африку, во «Врачи без границ» — тоже по стопам отца, только по-своему.
Катя сидела рядом — поседевшая, но все еще красивая. Сорок лет вместе. Казалось — всю жизнь.
— Дедушка! — кричала младшая внучка, Нюра, названная в честь прабабушки. — Смотри, я нашла ежика!
— Неси сюда, покажешь.
Она принесла — маленького, колючего, свернувшегося клубком. Положила на колени Андрею, и он погладил ежика по иголкам, осторожно, как когда-то гладил детские головы.
— Дедушка, а ежику больно, когда его гладят?
— Нет, не больно. У него иголки как волосы. Только жесткие.
— А почему жесткие?
— Чтобы защищаться от врагов.
— А у него есть враги?
— У всех есть враги. Но если ты сильный и умный, враги не страшны.
Нюра задумалась серьезно, как когда-то ее мама в этом возрасте.
— Дедушка, а у тебя были враги?
— Были. Давно.
— И что ты с ними сделал?
Андрей улыбнулся.
— Ничего. Просто жил свою жизнь. И они… остались позади.
— Это хорошая стратегия, — сказала Нюра важно. — Очень хорошая.
Катя смотрела на них, улыбаясь. Потом встала, пошла в дом — за чаем, за пирогом, за чем-то еще. Обычные заботы, обычный день.
Андрей сидел на веранде, держа на коленях ежика, и смотрел на сад. Яблони, те самые, Нюрины, которым было уже больше ста лет, все еще цвели каждую весну. Забор, который он чинил в первый год, давно заменили на новый. Калитка с кованой птицей осталась, только птицу перекрасили. Все изменилось. И ничего не изменилось.
Он закрыл глаза и услышал шум ветра в листьях, смех внуков, голос Кати из кухни. Звуки жизни, той жизни, которую он построил своими руками. Той жизни, которая началась с ледяной воды и крика новорожденного ребенка. Той жизни, которая стоила всего.
Андрей открыл глаза, посмотрел на небо — голубое, летнее, бесконечное — и улыбнулся. Он был дома. Он был счастлив. Он был на своем месте. И это было все, что нужно.
