Кого увидела Лена за своим свадебным столом за неделю до торжества

— Лена попыталась высвободить руку, но официантка держала крепко.

— Нет времени объяснять. Просто поверьте мне, пожалуйста. — В голосе девушки прорезались почти слезы. — Через несколько минут сюда придут люди. Вам нельзя, чтобы они вас видели. Я все объясню потом, обещаю, но сейчас просто идите туда.

Лена стояла посреди холла ресторана и смотрела в отчаянные глаза незнакомой официантки. Вся эта ситуация выглядела абсурдно. Какая-то девушка, которую она видит впервые, требует немедленно спрятаться. Нормальный человек сказал бы «нет» и попросил позвать администратора. Но что-то в интонации официантки, в ее взгляде, в этой искренней панике, заставило Лену замолчать.

— Пожалуйста, — прошептала девушка, — я не сумасшедшая. И не хочу вам навредить. Наоборот. Умоляю, просто поверьте. Пять минут. Всего пять минут.

Лена медленно кивнула. Сама не зная почему, она послушалась. Может, сработала интуиция. Может, просто любопытство.

Официантка тут же отпустила ее руку, быстро оглянулась на входную дверь и почти подтолкнула Лену к залу.

— Прямо, в самый конец, за ширмой есть небольшая ниша. Оттуда вас не будет видно, но вы сможете слышать все, что происходит в зале.

Лена прошла через зал, ноги двигались словно сами собой. Сердце стучало где-то в горле. Ресторан был оформлен в классическом стиле: белые скатерти, хрустальные люстры, на стенах картины в золоченых рамах.

В дальнем углу действительно стояла высокая резная ширма темного дерева, украшенная затейливым восточным орнаментом. За ней обнаружилась небольшая ниша с мягким диванчиком, видимо, для гостей, которые хотели уединиться. Лена присела на краешек дивана, сжимая сумочку на коленях.

Руки дрожали. Что она вообще делает? Прячется в собственном свадебном ресторане от каких-то неизвестных людей. Может, это розыгрыш? Подруга Катька вечно устраивала странные сюрпризы. Но нет, официантка выглядела слишком испуганной для розыгрыша.

Прошла минута. Две. Лена слышала, как в зале тихо играет музыка, где-то звякнула посуда. Она уже собиралась выйти и потребовать объяснений, когда хлопнула входная дверь.

Голоса. Два голоса, которые Лена узнала бы из тысячи.

— Столик у окна, как обычно, — раздался спокойный, уверенный голос Тамары Викторовны.

Лена замерла. Свекровь? Здесь? Но она же говорила, что сегодня занята, что у нее встреча с какими-то партнерами.

— Мам, может, не надо здесь? — Это был Дима, голос встревоженный, негромкий. — Вдруг кто-то из знакомых…

— Не трусь. Здесь никого не будет в это время. Я специально выбрала четверг, будний день. Садись.

Лена осторожно приподнялась, выглянула в узкую щель между секциями ширмы. Тамара Викторовна и Дима садились за столик метрах в десяти от нее, у большого окна с видом на вечерний город. Свекровь выглядела как всегда безупречно: строгий темно-синий костюм, аккуратная укладка, на шее золотая цепочка. Дима нервно ерзал на стуле, теребил салфетку.

Что они здесь делают? Зачем встречаются тайно? Неужели официантка знала, что они придут?

— Перестань дергаться, — резко сказала Тамара Викторовна, открывая большую кожаную сумку. — Ты меня нервируешь. Вот, смотри.

Она достала пачку документов, разложила их на столе. Лена прищурилась, пытаясь разглядеть хоть что-то, но была слишком далеко.

— Это договоры? — спросил Дима.

— Кредитные договоры. Три банка, общая сумма четыре миллиона. Все оформим на Лену сразу после росписи.

Лена почувствовала, как земля уходит из-под ног. Что? Кредиты? На нее? О чем они говорят?

— Мам, я не понимаю. Зачем на Лену? — в голосе Димы прозвучала растерянность.

— Потому что на нас с тобой, и на Андрея, уже ничего не оформить, — Тамара Викторовна говорила спокойно, деловито, словно обсуждала покупку продуктов. — У нас кредитная история испорчена, мы везде в черных списках. А твоя невестушка чистенькая, у нее отличная кредитная история, плюс квартира в собственности. Банки дадут без проблем.

— Но она же не согласится просто так взять кредиты на четыре миллиона.

— А мы ей и не скажем, что это кредиты, — засмеялась Тамара Викторовна.

Этот смех заставил Лену похолодеть.

— Скажем, что это документы для семейного бизнеса. Регистрация ООО, где она соучредитель. Мол, для налоговых льгот нужно оформить на семейную пару. Она же у нас доверчивая, влюбленная. Подпишет все, что ей дадут, даже читать не будет.

Лена вцепилась руками в ширму. Дышать стало трудно. Это не могло происходить на самом деле. Не могло. Она спит. Это кошмар. Сейчас проснется.

— А если она все-таки прочитает? — голос Димы звучал неуверенно.

— Не прочитает. Ты будешь стоять рядом, торопить, говорить, что опаздываете. Скажешь, что ты все проверил, что там просто формальность. Она тебе верит. Верит, как дурочка.

— Мам, это… Это нечестно, — Дима говорил тихо, но Лена слышала каждое слово. Зал был почти пустой, акустика отличная. — Она же хорошая девушка. Она меня любит.

— Хорошая — значит глупая, — отрезала Тамара Викторовна. — Дима, опомнись. Мы теряем все. Бизнес прогорел, долги висят огромные, коллекторы уже звонят. Если мы не найдем деньги, нас просто уничтожат. А тут решение на блюдечке — свежая невестка с квартирой и чистой репутацией.

— Но четыре миллиона… Как мы их отдадим?

— Не отдадим, — Тамара Викторовна спокойно складывала документы обратно. — Точнее, будет отдавать она. Кредиты оформлены на нее, квартира в залоге. Через полгода разведетесь.

— Что? — Дима едва не вскрикнул.

— Тише, идиот. — Свекровь оглянулась, но в зале никого не было. Та молодая официантка словно растворилась. — Через полгода после свадьбы ты подашь на развод. Скажешь, что не сошлись характерами. По закону имущество делится пополам, но долги остаются на том, на кого оформлены. То есть на ней.

— Но это… Это подло, мам.

— Это выживание, — Тамара Викторовна достала из сумки зеркальце, поправила прическу. — Мы с Андреем уже проворачивали такое три года назад. Все прошло гладко. Девочка осталась с долгами, мы получили деньги, закрыли часть дыр. Правда, тогда хватило ненадолго.

Лена слушала и не верила своим ушам. Три года назад? Значит, это не первый раз? Они уже делали так с кем-то.

— Андрей тоже… на ком-то женился специально? — спросил Дима.

— Ну, конечно. Хорошая была девочка, правда, слишком быстро раскусила схему, пришлось действовать жестче. Но в итоге все получилось. Она сейчас где-то работает, выплачивает кредиты. А мы живы и здоровы.

Дима молчал. Лена видела его профиль: сжатые челюсти, опущенные плечи. Он выглядел подавленным, но не протестующим. Не возмущенным. Просто принимающим.

— Дим, я понимаю, тебе неприятно, — голос Тамары Викторовны стал мягче, почти нежным. — Ты хороший мальчик, совестливый. Но мир жестокий, сынок. Это мы или они? И лучше пусть какая-то чужая девочка пострадает, чем моя семья окажется на улице. Ты же не хочешь, чтобы твоя мать жила в нищете?

— Нет, конечно нет.

— Вот и прекрасно. Значит, делаем так, как я сказала. После росписи у нас будет три дня до вылета на море. За эти три дня ты привезешь ее в нотариальную контору. Она подпишет доверенность на меня для управления ее имуществом. Скажешь, что это для оформления совместной собственности, чтобы я могла в ваше отсутствие решать юридические вопросы. Потом привезешь в банк, там она подпишет кредитные договоры. Я буду с вами, буду все контролировать.

— А если она потом узнает? Подаст в суд?

— На что подаст? — Тамара Викторовна усмехнулась. — Документы подписаны ее рукой, нотариус заверит, что она была в здравом уме и трезвой памяти. Никаких угроз, никакого принуждения. Просто глупая девочка доверилась мужу и свекрови. Бывает. К тому же, когда она поймет, что к чему, вы уже будете в разводе, а я вообще в стороне. Докажи тут что-то.

Лена слушала этот разговор и чувствовала, как внутри все медленно замерзает. Не было ни слез, ни истерики. Просто ледяная пустота, которая растекалась по венам. Человек, которого она любила. Которому собиралась отдать свою жизнь. Который целовал ее и шептал, как она ему дорога. Этот человек сидел напротив своей матери и обсуждал, как обмануть ее, ограбить, бросить с миллионными долгами.

— Мам, а вдруг она все-таки что-то заподозрит? Она не совсем дура, работает экономистом, с цифрами дело имеет.

— Затолкаешь, — жестко сказала Тамара Викторовна. — Вот именно для этого я и настояла на медовом месяце в Турции. Две недели на пляже, «все включено», романтика, шампанское. Пока она будет плавать в счастье и гормонах, все документы уже вступят в силу. А когда вернетесь, я уже получу деньги из банков, переведу на офшорные счета. И даже если она что-то поймет, будет поздно.

— Я просто… Мне ее жалко, — тихо сказал Дима.

Лена вздрогнула. Жалко. Ему ее жалко. Как бездомного котенка под дождем. Но недостаточно жалко, чтобы не предать.

— Жалко? — Тамара Викторовна откинулась на спинку стула. — Дима, послушай меня внимательно. Твой отец оставил нам бизнес, который я пыталась спасти десять лет. Десять лет я вкладывала все силы, все деньги, все связи. И все равно прогорела. Кризис, конкуренты, партнеры-предатели. Сейчас у нас долг четырнадцать миллионов. Четырнадцать! Эти четыре миллиона с Лены — капля в море, но это позволит нам выиграть время, перегруппироваться, может, найти новых инвесторов. А может, просто объявить банкротство? И потерять вообще все? Квартиры, машины, последние остатки репутации? — Она покачала головой. — Нет. Я не сдамся. Я найду способ выплатить. А для этого нужны деньги. Любые деньги. Даже если для этого нужно разрушить чью-то жизнь.

— Разрушить?