Как случайная встреча в глухом лесу перевернула жизнь старого егеря

«А зимой как?» — спросил он. Елена пожала плечами. «Тяжело. Морозы до минус сорока пяти бывают».

«Дрова заготавливаю летом, сколько могу. Зимой экономлю. Топлю печь раз в день».

«Одеяло, тёплая одежда, еда. Мёд, грибы сушёные, ягоды. Иногда силки на зайцев ставлю, выживаем».

Она сказала это спокойно, буднично, словно речь шла о чём-то обычном. Максим понял. Эта женщина сильнее, чем кажется.

Три года в аду. И не сломалась. Ради дочери.

Он допил чай, встал. «Мне спать пора. Завтра рано вставать. Покажите, где я могу устроиться».

Елена показала ему маленькую пристройку к избе. Сарай, переделанный под комнату. Там стояла узкая деревянная кровать с тонким матрасом, стол и табурет.

Максим разложил спальный мешок на кровати, лёг, не раздеваясь. Ружьё положил рядом, на расстоянии вытянутой руки. На всякий случай.

Засыпая, он думал о женщине и её дочери, запертых в этой глуши, объятых страхом перед человеком, который должен был их защищать. Думал о том, сколько таких историй он не знает, сколько женщин прячутся, убегают, терпят. И думал о том, что пять дней помощи — это слишком мало.

Этим двоим нужна постоянная защита. Следующие четыре дня Максим работал с рассвета до темноты. Вставал в пять утра, когда первые лучи солнца только пробивались сквозь кроны деревьев.

Умывался ледяной водой из бочки у крыльца, брал топор и принимался за работу. Первым делом он занялся забором. Нужны были новые столбы, крепкие, надёжные.

Максим ходил в лес, выбирал молодые сосны диаметром сантиметров пятнадцать, валил их, очищал от веток, пилил на отрезки по два с половиной метра. К полудню первого дня он заготовил двадцать столбов. Затем начал вбивать их в землю по периметру пасеки, заменяя старые, прогнившие.

Работа была тяжёлая, земля твёрдая, каменистая. Кувалда весила килограммов восемь. После каждого десятка ударов руки гудели от напряжения.

Но Максим был привычен к физическому труду. Одиннадцать лет в лесу научили его терпению и выносливости. Елена помогала чем могла: носила воду, подавала инструменты, придерживала столбы, пока он их вбивал.

Работали молча, почти без разговоров. Только необходимые фразы: «Подай верёвку», «Держи здесь», «Отойди, сейчас упадёт». Но в этом молчании не было неловкости, наоборот, было что-то правильное, естественное.

Два человека, работающие вместе ради общей цели. К концу второго дня забор был готов. Крепкий, высотой в два метра, с натянутой проволокой.

Максим прибил к столбам жестяные банки. Они будут греметь на ветру и отпугивать зверя. На третий день занялся медогонкой.

Это был старый аппарат, ещё советский, весь в ржавчине. Одна из четырёх ножек была отломана, корпус перекошен. Максим нашёл в сарае кусок трубы подходящего диаметра, обрезал его и приварил к основанию с помощью старого сварочного аппарата, который работал от генератора.

Генератор заводился с десятого раза, чадил чёрным дымом, но худо-бедно работал. К вечеру медогонка стояла ровно, барабан крутился плавно. Елена испытала её сразу: загрузила рамки с мёдом, покрутила ручку.

Густой золотой мёд потёк по стенкам, собираясь на дне. На лице женщины появилась улыбка, первая за эти дни. «Работает», — сказала она тихо.

«Спасибо». Четвёртый день Максим расчищал тропу к ручью. Взял косу, наточил её до бритвенной остроты и пошёл вдоль старой заросшей тропинки.

Косил бурьян, молодые ёлки, кустарник. Это была монотонная, утомительная работа. Спина ныла, руки горели.

Но к вечеру тропа была расчищена, по ней можно было пройти с вёдрами, не продираясь сквозь колючки. Максим дошёл до ручья, набрал воды в ведро, попробовал. Вода была холодной, чистой, с лёгким привкусом железа.

Хорошая вода. Вечерами они сидели в избе за столом, пили чай с мёдом и разговаривали. Точнее, говорила в основном Елена.

Она рассказывала про пчёл, как разные породы ведут себя по-разному, как по поведению пчёл можно предсказать погоду, какие травы они любят больше всего. Максим слушал внимательно, задавал иногда вопросы. Ему было интересно.

Он привык к лесу, к деревьям, к зверям, но пчёлы были для него загадкой. Елена говорила о них с такой любовью, с таким знанием дела, что Максим понимал: пчёлы спасли её, дали смысл, цель, работу. Без них она бы сошла с ума за эти три года.

Иногда из соседней комнаты выглядывала девочка, Ксения. Худенькая, с длинными русыми волосами и большими серыми глазами, как у матери. Смотрела на Максима с любопытством, смешанным со страхом.

Максим делал вид, что не замечает её. Понимал: девочка боится мужчин. После того, что она видела в детстве, это естественно.

Нужно время, чтобы она привыкла, поняла, что не все мужчины бьют и кричат. На четвёртый вечер, когда они сидели за чаем, Ксения вдруг вышла из своей комнаты, подошла к столу, встала рядом с матерью. Максим поднял на неё взгляд, улыбнулся осторожно.

«Привет. Ты Ксюша, да?»