Как случайная встреча в глухом лесу перевернула жизнь старого егеря

Максим допил чай, поставил кружку на стол. — Была жена. Развелись одиннадцать лет назад.

— Детей не было. Родители умерли. Брат есть, но мы не общаемся.

Елена кивнула, понимающе. — То есть вы тоже один были? Максим усмехнулся горько.

— Один. Одиннадцать лет на кордоне, в лесу. Видел людей раз в месяц, когда в поселок за продуктами ездил.

— Остальное время — деревья, звери, тишина. Елена задумалась. — И не сходили с ума от одиночества?

Максим пожал плечами. — Привык. После службы мне людей стало тяжело терпеть.

— Шум, толпа. Это пугало. В лесу спокойнее.

— Но да, одиноко было. Очень. Они помолчали.

Потом Елена тихо сказала: — Спасибо, что остались. Вы не представляете, как это важно — знать, что ты не одна. Что рядом кто-то есть.

— Кто защитит, поможет, поддержит. Три года я каждый день боялась. Боялась, что заболею и умру, а Ксюша останется одна.

— Боялась, что медведь убьет нас. Боялась, что он найдет, муж мой. Каждый раз, когда слышала шаги в лесу, сердце останавливалось.

— Думала, все, пришли, нашли. Максим посмотрел на нее внимательно. — А он ищет до сих пор?

Елена кивнула. — Не знаю точно, но знаю его. Он не из тех, кто прощает и отпускает.

— Он меня считает своей собственностью. А я сбежала, унизила его. Такие не прощают.

Максим помолчал, обдумывая. — Если придет, мы справимся. Вдвоем.

Елена посмотрела на него благодарно, с надеждой. — Вы правда будете защищать нас? Максим кивнул коротко, твердо.

— Буду. Обещаю. Декабрь принес еще больше холодов.

Морозы доходили до минус 35. Снег лежал по пояс. Выходить из избы было тяжело.

Приходилось протаптывать тропы каждый день. Максим делал это по утрам. Брал лопату и расчищал дорожку к поленнице, к ульям, к уборной.

Работа была изнурительной, но необходимой. Без этих тропинок они были бы заперты в избе. Дрова кончались быстрее, чем он рассчитывал.

К середине декабря Максим понял: придется заготавливать еще. Он уходил в лес на весь день, валил сухостой, тащил стволы к избе на самодельных санях. Приходил вечером уставший, замерзший.

Елена встречала его горячим чаем и ужином. Ксюша помогала стаскивать с него заснеженную куртку, ставила сапоги к печи сушиться. Они заботились о нем так же, как он заботился о них.

Это было правильно. Это была семья. Не по крови, не по документам, но по сути.

Под Новый год случилось то, о чем Максим боялся думать. Ночью он проснулся от воя. Волки, близко.

Он вскочил, схватил ружье, выбежал на улицу. На краю поляны у самого забора стояла стая. Шесть волков.

Огромные, серые, с горящими в темноте глазами. Вожак стоял впереди, остальные чуть сзади. Они смотрели на Максима.

Не нападали, просто смотрели, оценивали. Максим поднял ружье, выстрелил в воздух. Грохот выстрела разорвал ночную тишину.

Волки дрогнули, но не побежали. Вожак зарычал, низко, угрожающе. Максим зарядил ружье снова, выстрелил еще раз.

Прицельно, в землю перед вожаком. Земля взметнулась фонтаном снега. Волки наконец развернулись и ушли в лес.

Но Максим знал, они вернутся. Голодная зима, мало добычи. Волки будут искать легкую еду, а пасека — легкая цель.

Он вернулся в избу. Елена стояла у двери с керосиновой лампой в руках. Лицо белое, испуганное.

Ксюша выглядывала из-за ее спины. — Волки? — спросила Елена тихо. Максим кивнул.

— Шестеро. Ушли, но вернутся. Нужно усилить забор, завтра займусь.

Следующие три дня Максим работал почти без сна. Укреплял забор, вбивал дополнительные столбы, натягивал колючую проволоку. Развешивал по периметру жестяные банки и колокольчики.

Они будут звенеть, если волки попытаются пролезть. Поставил ловушки, капканы, которые нашел в сарае. Старые, ржавые, но рабочие.

Проверял их каждое утро. Однажды в капкане оказался волк. Молодой, не вожак.

Он лежал в снегу, капкан зажал ему лапу. Смотрел на Максима желтыми глазами, не со страхом, а с яростью. Максим поднял ружье, прицелился.

Палец лег на спусковой крючок. Но он не выстрелил. Волк был красив, мощный, с густой серой шерстью, с умными глазами.

Убивать его было жалко. Максим опустил ружье, подошел ближе. Волк зарычал, оскалился.

Максим осторожно открыл капкан, освободил лапу. Волк вскочил, попятился хромая. Посмотрел на Максима долго, удивленно, недоверчиво.

Потом развернулся и исчез в лесу. Елена, которая наблюдала издалека, подошла. — Зачем вы его отпустили? Он же вернется, снова нападет.

Максим покачал головой. — Не думаю, он запомнит. Волки умные, запоминают, кто друг, кто враг.

— Я ему жизнь дал, он запомнит. И действительно, с того дня волки больше не приходили к забору. Максим видел их иногда вдалеке, на опушке леса.

Они наблюдали, но не нападали. Словно невидимое перемирие было заключено. Январь 2020 года выдался особенно суровым.

Морозы держались на отметке минус 40. Дрова горели быстро, их не хватало. Максим и Елена начали экономить.

Топили печь только утром и вечером. Днем было холодно, все ходили в теплой одежде, даже в избе. Ксюша заболела, простудилась, кашляла, температура была высокая.

Елена лечила ее травами, делала ингаляции над паром, ставила горчичники. Максим помогал чем мог, носил воду, грел кирпичи на печи и клал их в постель к девочке, чтобы согреть. Три дня Ксюша лежала в бреду.

Максим не спал ночами, дежурил у ее постели, менял холодные компрессы на лбу. Елена тоже не спала, сидела рядом, держала дочь за руку, молилась тихо. На четвертый день температура спала.

Ксюша открыла глаза, узнала мать, улыбнулась слабо. «Мама, хочу пить». Елена заплакала от облегчения.

Максим вышел на улицу, чтобы не мешать. Стоял на крыльце, смотрел на заснеженный лес. В груди было странное чувство облегчения, смешанное с чем-то еще, с нежностью, с любовью.

Он привязался к этой девочке. Она стала ему… не дочерью, нет, но кем-то важным, кем-то, кого нужно защищать. Ксюша выздоравливала медленно.

Две недели она была слабой, вставала с постели только на короткое время. Максим вырезал для нее игрушки из дерева. Лошадку, птичку, медведя.

Ксюша радовалась, как маленькая, хотя ей было уже девять лет. «Спасибо, дядя Максим, это так красиво!» Он улыбался, продолжал вырезать.

Делал для нее целый деревянный зоопарк. Когда она выздоровела окончательно, первым делом подбежала к Максиму, обняла его за ноги. «Спасибо, что не дали мне умереть!»..