Ловушка захлопнулась: что на самом деле прочитала женщина в «шуточном» отчете

— Абсолютно серьезно, — Денис протянул папку Виктории. — Держи. У тебя есть пятнадцать минут. Если найдешь хоть одну ошибку, которую не увидели мои высокооплачиваемые профессионалы, клянусь, женюсь на тебе. При всех.

Обещание миллионера. Виктория смотрела на папку. Унижение жгло лицо. Четыре года насмешек, презрения, невидимости — все собралось в этот момент. Она могла уйти. Просто развернуться и уйти, сохранив остатки достоинства.

Но ее рука потянулась к папке. Сотрудники гоготали. Кто-то включил таймер на телефоне.

— Пятнадцать минут, — объявил Денис. — Интересно, что скажет наш финансовый гений в сером халате.

Виктория открыла папку. Цифры поплыли перед глазами. Не от слез, нет. Она давно разучилась плакать. От напряжения. Ее мозг, молчавший четыре года, загудел, обрабатывая информацию.

Она перелистнула первую страницу, затем вторую. Смех постепенно стихал. Виктория углубилась в документы, и окружающий мир перестал существовать.

Она видела то, чего не замечали другие. Баланс активов, движение средств, распределение расходов. И там, на пятой странице, в сводной таблице квартальных показателей, ее дыхание участилось.

Она перелистнула еще несколько страниц, проверяя догадку. Потом вернулась к началу. Цифры складывались в картину, которая заставила ее похолодеть. Это была не просто ошибка. Это была подделка.

— Тринадцать минут, — прошло в абсолютной тишине.

Виктория подняла голову. Денис Каменский стоял, скрестив руки на груди, с самодовольной улыбкой. Он был уверен, что она ничего не найдет. Все были уверены.

Виктория закрыла папку. Ее голос прозвучал тихо, но в наступившей тишине каждое слово было слышно отчетливо.

— На странице пять в таблице квартальных показателей строка «Операционные расходы» завышена на 37 миллионов. Цифра не соответствует детализации на страницах десять и одиннадцать. На странице восемь прибыль от инвестиционной деятельности показана как 22 миллиона, но в приложении номер три указано только 16 миллионов. Разница в 6 миллионов не отражена нигде. А на странице четырнадцать…

Она подняла взгляд на Дениса. Его лицо менялось с каждым ее словом: от самоуверенности к недоумению, от недоумения к тревоге.

— На странице четырнадцать показан перевод на счет партнерской компании «Инвестгрупп» в размере 50 миллионов. Но эта компания не упоминается ни в одном другом документе. Более того… — Виктория сделала паузу. — Если сложить все несоответствия, получится, что из оборота компании исчезло 93 миллиона. И кто-то очень тщательно замаскировал эту сумму под легальные операции.

Наступила мертвая тишина. Денис Каменский стоял бледный как мел. Игорь Платонов схватился за стол. Ольга Савельева открыла рот, но не издала ни звука.

— Это… Это невозможно! — пробормотал Каменский, хватая папку из рук Виктории.

Он лихорадочно перелистывал страницы. Виктория смотрела на него спокойно. Четыре года унижения. Четыре года молчания. И вот теперь она сказала то, отчего миллионер побледнел.

— У меня есть к вам предложение, — сказала она тихо. — Это не единственная ошибка. Это верхушка айсберга. Хотите, я найду остальное? Найду того, кто обворовывает вашу компанию? Но у меня есть условие.

Денис медленно поднял на нее глаза. В них больше не было насмешки. Только растерянность и страх.

— Какое? — хрипло спросил он.

Виктория позволила себе слабую улыбку.

— Первую за четыре года. Вы обещали жениться, если я найду ошибку. Я нашла не одну ошибку. Я нашла целую схему хищения. И когда я докажу вам, кто стоит за этим, вы выполните свое обещание. Не потому, что вынуждены. А потому, что поймете: я спасла вашу компанию от банкротства, и вас — от тюрьмы.

Офис замер. Никто не дышал. А Виктория развернулась и пошла к выходу — все еще в сером халате, все еще с мешком мусора в руке. Но теперь каждый ее шаг был шагом человека, который вернул себя.

Вечером того же дня Виктория сидела в своей съемной квартире-студии на окраине столицы. Двадцать пять квадратных метров, купленный на распродаже диван, старый стол и ноутбук. Все, что осталось от прежней жизни.

Она заварила чай и открыла потрепанный блокнот, в котором последние четыре года записывала все, что видела и слышала в офисе «Каменский и партнеры». Да, она не просто молча убирала. Она наблюдала. Слушала. Запоминала. Разговоры у кофемашины, брошенные фразы в переговорных, забытые документы на столах.

Профессиональная деформация аудитора. Она не могла не анализировать информацию, даже когда держала в руках швабру вместо финансовых отчетов.

Телефон зазвонил в половине десятого. Номер был незнакомый.

— Алло, — осторожно ответила Виктория.

— Мисс Громова? — голос был официальным, сухим. Звонила секретарь Дениса Каменского. — Господин Каменский просит вас прийти завтра к десяти часам утра в его кабинет. Речь пойдет о вашем заявлении.

— Я буду, — коротко ответила она и положила трубку.

Значит, он не отмахнулся. Значит, проверил ее слова и понял, что она была права. Виктория откинулась на спинку дивана. Что она делает? Зачем ввязалась в эту игру? Четыре года она пряталась, стараясь быть невидимой. А теперь шагнула на свет и уже не сможет спрятаться обратно.

Но, если честно, она устала прятаться. Устала от серого халата и опущенных глаз. Устала быть призраком.

На следующее утро Виктория надела единственный деловой костюм, который сохранила. Темный, строгий, из той жизни. Он был немного велик — она похудела за эти годы, но все еще смотрелся прилично. Волосы собрала в хвост, минимум косметики. Когда она посмотрела в зеркало, то увидела слабое отражение той женщины, которой была восемь лет назад.

В офис она вошла без четверти десять. Сотрудники уже были на местах, и все замолкли, когда увидели ее. Не в сером халате, а в костюме. Кто-то прошептал что-то соседу. Ольга Савельева смотрела на нее с неприкрытым изумлением. Виктория прошла мимо всех и поднялась на верхний этаж.

Кабинет Дениса Каменского располагался в углу с панорамными окнами, выходящими на центр столицы. Она постучала.

— Войдите, — послышался его голос.

Денис сидел за массивным столом из темного дерева. Перед ним лежала та самая папка, вся исписанная пометками. Он выглядел так, будто не спал всю ночь. Костюм помят, галстук ослаблен, под глазами тени.

— Садитесь, — кивнул он на кресло напротив. Голос был ровным, но Виктория уловила напряжение.

Она села, положив руки на колени. Между ними легла тишина, тяжелая и насыщенная невысказанным.

— Вы были правы, — наконец произнес Денис. — Все, что вы сказали вчера, — абсолютно точно. Операционные расходы завышены, инвестиционная прибыль не сходится, перевод на «Инвестгрупп» вообще левый. Я проверял до четырех утра.

— Знаю, — просто ответила Виктория. — Я видела свет в вашем кабинете, когда уходила вчера вечером.

Он поднял на нее глаза. Впервые за четыре года по-настоящему посмотрел на нее. Не как на уборщицу, не как на невидимку. Как на человека.

— Кто вы? — спросил он тихо. — Кто вы на самом деле?