Мать отреклась от меня в ночь, когда моя дочь попала в больницу. Сюрприз, который ждал ее любимую семью на юбилее

Но перед глазами встало бледное личико Полины в бинтах. И я нажала: удалить, подтвердить, да. Затем я нашла контакт «Рита» — удалить, да.

Оля ободряюще улыбнулась и сказала: «Молодец». Сергей крепко сжал мою руку: «Я с тобой». Впервые за много лет я почувствовала свободу, словно с плеч свалился невидимый, но невероятно тяжёлый груз.

Но в то же время в глубине души шевельнулась тревога. Почему этот несчастный случай произошёл именно сейчас, когда я решила уйти? Почему моя мать была так спокойна, и эти вопросы не давали мне покоя?

Я вернулась в палату к Полине, села у её кровати и снова взяла ладошку в свою руку. Лицо Полины было бледным, голова обмотана бинтами, а монитор ровно отбивал ритм её сердца. «Полиночка, просыпайся скорее», — прошептала я.

«Мама больше не рабыня, мы с тобой и с дядей Серёжей станем новой семьёй. Мы втроём будем очень счастливы». Мне показалось, что пальчик дочки едва заметно дрогнул.

Или это было лишь моё отчаянное желание? Я крепче сжала её ладошку, а Сергей положил руку мне на плечо со словами: «Я здесь, я рядом». Эту ночь я провела у кровати дочери, задремав в неудобном кресле.

Мне приснился сон, где мы втроём живём в большом доме с садом. Полина бегает по зелёной траве и смеётся. В этом мире не было ни моей матери, ни сестры, только мы, и это было будущее, которого я хотела всем сердцем.

Наступило субботнее утро. Я сидела у постели Полины, за окном вставало солнце. Начало нового дня, но на сердце было по-прежнему тяжело.

Сергей вошёл в палату с двумя стаканчиками кофе и спросил: «Может, отдохнёшь немного, я посижу с ней?» Я покачала головой: «Нет, я в порядке». Когда Полина очнётся, я хочу быть первой, кого она увидит.

Сергей сел рядом и протянул мне горячий напиток. Мы молча смотрели на нашу девочку. Маленькая грудь Полины мерно вздымалась и опускалась: она жива, и уже за одно это стоило быть благодарной.

Внезапно дверь палаты распахнулась. Вошли моя мать и Рита, обе одетые вызывающе, при полном параде, с укладками и макияжем, словно направлялись на праздник. На Рите было блестящее коктейльное платье, на матери — строгий, но дорогой костюм.

Они принесли с собой волну резкого запаха духов, который диссонировал с больничной стерильностью. Я вскочила от неожиданности и спросила: «Что вы здесь делаете?» Мать проигнорировала меня и бесцеремонно подошла к кровати Полины, заглядывая ей в лицо так, словно оценивала товар.

«Я пришла проведать внучку и поговорить с тобой, почему ты не отвечаешь на звонки?» — заявила она. Рита раздраженно посмотрела на часы: «Мам, ну сколько можно, а подготовка к юбилею? Уже одиннадцать часов!»

Я посмотрела на сестру с недоумением: «Ты всё ещё об этом?» Мать обернулась ко мне, её взгляд был холодным, как лёд. «Маша, посмотри правде в глаза: Полина до сих пор не очнулась.

Ничего не изменится от того, что ты тут сидишь истуканом. А у Риты праздник, гости приедут. Ты хочешь, чтобы она перед людьми опозорилась?»

Что-то внутри меня оборвалось. «Вон отсюда!» — тихо, но твёрдо сказала я. Рита взвизгнула: «Да ты в своём уме, у меня банкет в два часа начинается, зал не украшен, торт не привезён, ничего не готово!»

Сергей встал, его голос был низким, в нём чувствовался сдерживаемый гнев. «Пожалуйста, покиньте палату, немедленно!» Мать окинула его презрительным взглядом, но снова повернулась ко мне.

«Маша, ты слишком жестока к Рите, всегда такой была. Только о себе и думаешь, вечно строишь из себя жертву». Я посмотрела матери прямо в глаза: «Моя дочь на волосок от смерти, а вы говорите о каком-то банкете».

Рита начала картинно рыдать, размазывая дорогую тушь по лицу: «Это самый важный день в моей жизни. Ты что, так меня ненавидишь?» Мать скрестила руки на груди: «Вот именно, ты всегда завидовала Рите.

Всегда завидовала её красоте, её мужу, её детям. А у тебя что, ничего, вот и бесишься». Гнев, который копился во мне годами, был готов вырваться наружу, но я сдержалась.

Я сказала тихо, но так, чтобы каждое слово прозвучало как удар хлыста: «Довольно. Уходите и никогда больше не возвращайтесь». Лицо матери окаменело: «Что ты сказала?»

«Вы мне не семья, всё кончено». Рита закричала уже истерически: «А мой юбилей, что с моим юбилеем, пятьдесят гостей приглашены!» Я холодно ответила: «Не знаю, справляйся сама».

Лицо матери побагровело: «Маша, слушай меня внимательно. Я твоя мать, я дала тебе жизнь, и ты обязана мне подчиняться». «Больше нет», — отрезала я…