Менеджеры банка посмеялись над скромным подростком. Сюрприз, который ждал их после проверки его паспорта
— насмешливо переспросил руководитель отделения. Эдуард встал, вальяжно обошел свой стол и остановился прямо перед мальчиком.
«У тебя есть счет в этом банке?» — картинно удивился он. «Не смеши меня!» — воскликнул надменный мужчина, глядя на посетителя сверху вниз. Другие сотрудники начали подходить ближе, заинтересовавшись этой нестандартной ситуацией.
Роман из кредитного отдела обменялся веселыми взглядами с Ариной из клиентского обслуживания. Для всех присутствующих это выглядело как забавная комичная сцена посреди скучного рабочего дня. «Покажи эту бумагу», — приказал Эдуард, нетерпеливо протягивая свою руку.
Данил на мгновение замешкался, крепко прижав ценный документ к груди. Было отчетливо видно, что эта вещь значила для него нечто крайне важное. Это было то, с чем категорически нельзя обращаться пренебрежительно.
Но мальчик все же отдал бумагу, с тревогой наблюдая за действиями банкира. «Ну, посмотрим, что тут у нас», — произнес директор слишком громко. Он явно играл на публику, которая плотным кольцом собралась вокруг его стола.
«Протокол открытия счета, Национальный банк, сберегательный вклад, номер…» — начал читать вслух Эдуард. Внезапно мужчина осекся на полуслове и сильно нахмурился. На несколько секунд издевательская улыбка дрогнула на его самодовольном лице.
Потом она вернулась еще сильнее, но в смехе появилось что-то неестественное и натянутое. «Этой бумажке лет больше, чем тебе, пацан!» — уверенно заявил банкир. «Посмотри на дату, ведь это еще с тех времен, когда банк по-другому назывался».
«Мама открыла его, когда я только родился», — тихо объяснил Данил. Его срывающийся голос был полон сильных эмоций, которые ребенок изо всех сил пытался сдержать. «Она сказала, что откладывала эти деньги для меня, на мое будущее».
«Твоя мама?» — переспросил Эдуард с нескрываемым и злым сарказмом. «И где же она сейчас находится?» — продолжил свой неприятный допрос директор. «Почему она прислала несовершеннолетнего ребенка делать серьезные взрослые дела?»
Наступившая в помещении тишина оказалась очень тяжелой и гнетущей. Данил виновато опустил глаза, и стоящая рядом Людмила заметила в них блестящие слезы. В этом детском взгляде читалась огромная боль и совсем свежая рана.
Эту внутреннюю трагедию бедный мальчик еще не научился скрывать от жестоких окружающих. «Ее больше нет», — едва слышно прошептал Данил. Это горькое признание упало тяжелым камнем посреди просторного зала.
Некоторые сотрудники стыдливо отвели глаза, чувствуя сильную неловкость за хамское поведение босса. Людмила физически ощутила, как ее материнское сердце сжалось еще сильнее. Но Эдуард, оставаясь абсолютно непробиваемым в своей надменности, лишь нетерпеливо вздохнул.
«Слушай, пацан,…
