Менеджеры банка посмеялись над скромным подростком. Сюрприз, который ждал их после проверки его паспорта
— спросил Данил, чья тревога нарастала с каждой новой секундой. «Документы, внутренние разрешения, сложные регламентные процедуры», — перечислял Эдуард, явно и неумело импровизируя на ходу. «Это весьма непросто — получить полный системный доступ к таким глубоким старым архивам».
«Там действуют особые и очень строгие протоколы внутренней банковской безопасности». «Вы только что абсолютно беспрепятственно получили этот самый доступ», — резонно указала Людмила. «Все необходимые данные открыты на вашем мониторе прямо в эту самую секунду».
Эдуард окончательно и бесповоротно понял, что надежно загнан в глухой угол. Он затравленно оглянулся по сторонам в поисках спасительного выхода из сложившейся неловкой ситуации. Мужчина искал любой способ отложить этот момент, но десятки глаз выжидающе смотрели только на него.
«Мама», — прошептал Данил так тихо, что его слова почти никто не услышал в звенящей тишине. Он очень крепко прижал пожелтевшую бумагу к своей худой и впалой груди. Мальчик словно пытался физически почувствовать ее родное присутствие через этот ветхий старый документ.
«Мне очень нужно знать, что именно ты сделала для нашего спасения». Этот искренний шепот словно разбил невидимую напряженную преграду в атмосфере огромного зала. Данил с бесконечной душевной теплотой и грустью подумал о своей любимой покойной матери.
Вера Ракитина много тяжелых лет трудилась простой помощницей на кухне в местной столовой. Она всегда уходила из дома до рассвета и возвращалась глубоко за полночь. Ее натруженные, покрытые мозолями руки всегда сильно пахли едким и дешевым моющим средством.
У нее постоянно и невыносимо болели уставшие от стоячей работы ноги. Но эта сильная духом женщина никогда не жаловалась на свою тяжелую судьбу. Абсолютно и категорически никогда в своей нелегкой жизни она этого не делала.
«Мой брат», — вдруг звонко и очень отчетливо сказал Данил, глядя прямо в бегающие глаза Эдуарду. «Моему младшему брату Леше совсем недавно исполнилось всего лишь шесть лет», — продолжил мальчик. «Он сейчас сидит дома с нашей больной соседкой, старенькой тетей Тамарой».
«У нее очень больное и слабое сердце, поэтому она физически больше не может работать. Но она искренне и бескорыстно заботится о нас каждый божий день. Мама тоже всегда заботилась о ней, когда той была нужна срочная помощь».
«Мальчик, я совершенно не спрашивал тебя про твою личную драматичную жизнь», — нетерпеливо огрызнулся Эдуард. «Но мне очень нужно, чтобы вы меня наконец поняли», — настаивал Данил. Его звенящий юношеский голос был переполнен неподдельным и глубоким отчаянием.
«Леша даже не знает, что нам вот-вот полностью отключат электричество за накопившуюся неуплату. Он не знает, что у нас остался только пустой рис и гречка на всю эту длинную неделю. Он также не знает, что тете Тамаре срочно нужны очень дорогие сердечные лекарства».
«Денег на эти жизненно важные медицинские препараты у нас просто физически нет». Людмила почувствовала, как горячие и соленые слезы обильно наворачиваются на ее собственные глаза. У нее дома тоже подрастали дети, и она прекрасно знала всю силу материнских чувств.
Женщина отлично понимала, каково это — работать не покладая рук ради их светлого и сытого будущего. Она живо и в красках представила себе эту невероятно самоотверженную женщину Веру. Мать упорно откладывала средства месяц за месяцем, собирая буквально копейку к копейке.
Она постоянно отказывала себе во всем необходимом, чтобы надежно защитить сыновей после своего неминуемого ухода. От кристально ясного осознания этого тихого материнского подвига у всех присутствующих просто разрывалось сердце. «Эдуард Викторович», — сказала расчувствовавшаяся кассир, и ее голос предательски дрогнул от слез.
«Ради всего святого на этом свете, скажите наконец этому бедному мальчику правду». Начальник отделения очень тяжело, шумно и обреченно вздохнул. Он прекрасно и отчетливо понимал, что бежать от суровой реальности ему больше некуда….
