Мгновенный ответ за неуважение к матери: что сделал солдат, вернувшись со службы

— Это не то, что ты думаешь. Она сумасшедшая. Она сама сюда пришла, я не могла ее вытащить. Она кидалась на меня, — залепетала она, понимая, что все кончено.

Алексей медленно повернул голову и посмотрел на нее. В его глазах больше не было ни любви, ни жалости, ни даже ярости. Там была лишь черная, бездонная пустота, которая была страшнее любого крика. Он снова посмотрел на мать.

Он опустился перед ней на колени, прямо на сырую землю.

— Мама, это я, Леша, твой сын. Я вернулся.

Он осторожно протянул к ней руку. Она вздрогнула, но не отстранилась. Она вглядывалась в его лицо, и в ее потухших глазах на мгновение вспыхнула искорка узнавания.

— Лешенька, — прошелестели ее пересохшие губы. — Это ты?

— Да, мама, я, — ответил он, и по его щеке скатилась первая слеза, горячая и жгучая.

Он осторожно взял ее исхудавшую, ледяную руку. Кожа была сухой и шершавой. Он увидел на ее запястьях и щиколотках темные следы, словно от веревок. Он поднял на Марину взгляд, полный такой тяжести, что та отшатнулась и прижалась к стене.

Алексей осторожно поднял мать на руки. Она была легкой, как ребенок. Он вынес ее из этого мрачного места на свет. Он понес ее в дом, в этот чужой, стерильный дом. Он прошел мимо оцепеневшей Марины, не удостоив ее даже взглядом.

Он поднялся на второй этаж, ногой распахнул дверь в гардеробную, бывшую комнату матери, и подошел к огромной кровати в их спальне. Он бережно опустил мать на шелковое покрывало, испачкав его пылью и соломой. Она смотрела на него, и по ее морщинистым щекам текли слезы.

— Прости меня, сынок, я не уберегла дом, — прошептала она.

— Это ты меня прости, мама, — тихо сказал он, гладя ее по спутанным волосам. — Это я тебя не уберег.

Он вышел из комнаты и закрыл дверь. Марина все еще стояла на первом этаже, дрожа всем телом.

— Что ты будешь делать? — испуганно спросила она.

Алексей медленно спускался по лестнице, и каждый его шаг отдавался в гробовой тишине дома. Он подошел к ней вплотную. Она была ниже его на голову. Она смотрела на него снизу вверх, и в ее глазах был животный ужас.

— Я вызову скорую для мамы, — сказал он спокойным, почти безразличным голосом. — А потом, Марина, я сделаю твою жизнь такой, что этот сарай покажется тебе раем.

Его голос не был громким, но от него по ее спине пробежал холод. Он не кричал, не угрожал, он просто констатировал факт. И в этот момент она поняла, что солдат, которого она когда-то провожала на войну, исчез. А тот, кто вернулся, был совершенно другим человеком. В его душе, обожженной войной и предательством, не осталось места для прощения. Там родилось нечто иное — темное и непреклонное.

Алексей достал свой старый, потертый телефон, на экране которого все еще стояла их с Мариной свадебная фотография. Он с тяжелым чувством провел по нему пальцем и набрал номер скорой помощи. Его голос был ровным и лишенным эмоций, как будто он докладывал обстановку командиру. Он четко назвал адрес, описал состояние матери, упомянув истощение, не вдаваясь в подробности того, где и как он ее нашел.

Марина стояла в нескольких шагах, обхватив себя руками, и наблюдала за ним. Ее лицо было маской страха и растерянности. Она хотела что-то сказать, оправдаться, но слова застревали в горле под его ледяным взглядом.

Когда он закончил звонок, он подошел к ней, протянул руку и сказал одно слово, от которого у нее все похолодело внутри:

— Телефон.

Она инстинктивно прижала к груди свой новенький, дорогой смартфон — ее единственную связь с внешним миром, с подругами, с ее новой блестящей жизнью.

— Не заставляй меня повторять, Марина, — так же тихо произнес он.

Дрожащими руками она протянула ему аппарат. Он взял его, даже не взглянув на экран, и положил в свой карман. Потом он так же молча забрал у нее из сумочки ключи от дома и от ее новой машины, которая стояла во дворе, сверкая на солнце.

— Теперь ты никуда не пойдешь, — сказал он. — Ты останешься здесь, в этом прекрасном доме, который ты перестроила. Ты будешь моей гостьей. Очень особенной гостьей.

Скорая приехала быстро. Двое фельдшеров, мужчина и молодая девушка, вошли в дом и замерли на пороге спальни, увидев иссохшую старушку на роскошной кровати. Алексей коротко объяснил, что он только что вернулся со службы и нашел мать в таком состоянии. Он ни словом не обмолвился о сарае или о роли Марины. Сейчас его главной задачей была помощь матери.

Фельдшеры действовали профессионально. Они осмотрели Анну Петровну, измерили давление, поставили капельницу. Девушка-фельдшер с сочувствием смотрела то на старушку, то на Алексея.

— Вашей маме нужна срочная госпитализация, — сказал старший фельдшер. — У нее сильное истощение и обезвоживание. Нужно провести полное обследование…