Мгновенный ответ за неуважение к матери: что сделал солдат, вернувшись со службы

— Я поеду с ней, — твердо сказал Алексей.

Марина, которая все это время жалась к стене в коридоре, вдруг шагнула вперед.

— Я тоже поеду, я же ее невестка, я должна быть рядом, — пролепетала она, пытаясь изобразить заботу.

Алексей медленно повернулся к ней. Его взгляд был тяжелым.

— Ты останешься здесь, — отчеканил он. — У тебя будет много дел.

Когда Анну Петровну увозили на носилках, она держала сына за руку и шептала:

— Лешенька, не оставляй меня.

— Я не оставлю тебя, мама, я скоро приеду, — пообещал он, и в его голосе впервые прозвучала теплота.

Он проводил машину скорой помощи, постоял несколько минут, глядя ей вслед, а потом вернулся в дом. Марина встретила его в прихожей. Ее глаза были полны слез, но это были слезы страха, а не раскаяния.

— Леша, прости меня, я не знаю, что на меня нашло. Я была одна, мне было так тяжело. Я… я просто запуталась.

Он молча слушал ее, его лицо было непроницаемым. Когда она замолчала, выдохшись, он спокойно сказал:

— Ты испачкала простыни. — Он кивнул наверх, в сторону спальни. — Иди и постирай.

— В смысле, постирай? — не поняла она. — У нас же есть стиральная машина, и вообще, можно просто выбросить это белье, я куплю новое, еще лучше.

— Ты будешь стирать руками, Марина, в ванной, пока они не станут такими же белыми, какими были до того, как моя мать легла на них.

Она смотрела на него, не веря своим ушам. Это была какая-то злая, абсурдная шутка. Но в его глазах не было и тени юмора. Она поняла, что он не шутит.

Под его тяжелым взглядом она поднялась на второй этаж, вошла в спальню и стянула с кровати испачканное шелковое белье. Она отнесла его в огромную ванную с джакузи и бросила в дорогую акриловую чашу. Она включила воду, налила какого-то геля, но Алексей, вошедший следом, остановил ее. Он нашел в шкафчике под раковиной кусок простого хозяйственного мыла, оставшийся, видимо, еще со времен матери.

— Вот этим, — сказал он и бросил мыло в ванну.

Она посмотрела на свои руки с дорогим маникюром, на длинные, покрытые лаком ногти, и слезы отчаяния хлынули из ее глаз. Она опустилась на колени перед ванной и начала тереть шелковую ткань грубым мылом. Алексей стоял в дверях и наблюдал. Он не уходил ни на минуту. Он смотрел, как ломаются ее ногти, как краснеет кожа на ее руках. Она плакала, сначала громко, навзрыд, потом тихо, всхлипывая от бессилия. Он просто стоял и смотрел. Это заняло у нее больше двух часов. Когда она, наконец, закончила, ее руки были сбиты, а сама она была мокрой и жалкой.

— Можешь отдохнуть, — сказал он и вышел.

Она осталась сидеть на полу в ванной, не в силах пошевелиться. Ей казалось, что это какой-то страшный сон, и она вот-вот проснется. Но когда она вышла из ванной, он ждал ее в коридоре. Он держал в руках лопату — старую, ржавую лопату из того самого сарая.

— Что это? — прошептала она.

— Твоя следующая работа, — ответил он и пошел вниз.

Она поплелась за ним. Он вывел ее на задний двор, к идеальному зеленому газону — ее гордости.

— Видишь это? — спросил он, обводя рукой пространство. — Здесь были мамины цветы. Розы, пионы, георгины. Она любила их больше всего на свете. А ты убрала их и застелила этим мертвым ковром. Ты вернешь все, как было. Ты снимешь весь этот дерн, перекопаешь землю и вернешь сюда цветы.

— Какие цветы? У меня их нет, — растерянно сказала она.

— В сарае, в углу, стоит старый ящик. Там мамины семена. Она собирала их каждый год. Ты найдешь их и посадишь. Все. До единого.

— Но сейчас же не сезон сажать…

— Это не мои проблемы. Марина, копай.

Он воткнул лопату в землю и отошел в сторону, сев на скамейку у зоны барбекю. Марина смотрела то на лопату, то на его неподвижную фигуру. Это было невозможно. Она никогда в жизни не держала в руках ничего тяжелее сумочки. Но взгляд, который он бросил на нее, не оставлял выбора.

Она взялась за холодный черенок лопаты. Ее руки болели после стирки, но она заставила себя нажать на лезвие ногой в дорогой домашней туфельке. Лопата с трудом вошла в плотный дерн. Она навалилась всем телом и вывернула первый ком земли. Он был тяжелым и неподатливым. Через пятнадцать минут она тяжело дышала, пот заливал ей глаза. Ее шелковое платье было испачкано землей, прическа растрепалась.

Она умоляюще посмотрела на Алексея.

— Леша, пожалуйста, я не могу.

— Можешь, — коротко ответил он, не отрывая от нее взгляда.

И она снова начала копать. Солнце поднималось все выше. Марина работала, а Алексей сидел и смотрел. В какой-то момент зазвонил ее телефон, который лежал на скамейке рядом с Алексеем. На экране высветилось имя «Светочка» — ее лучшая подруга. Алексей взял телефон и ответил.

— Алло, — ледяным тоном произнес он.

В трубке на мгновение повисла тишина, а потом раздался удивленный женский голос:

— А кто это? Где Марина?