Мгновенный ответ за неуважение к матери: что сделал солдат, вернувшись со службы
Твой муж сказал, что ты болеешь.
Марина хотела броситься к ней, но тут из дома вышел Алексей. Он спокойно подошел к калитке.
— Привет, Света. Марина, как видишь, занята генеральной уборкой. Она решила, что в доме слишком много лишнего.
Света испуганно смотрела то на измученную подругу, то на спокойное лицо Алексея.
— Леша, что ты с ней сделал? — прошептала она.
— Я? Я ничего не делал. Это ее добровольное решение. Она искупает вину.
— Какую вину?
— Спроси у нее, — сказал Алексей и посмотрел прямо на Марину. — Спроси у нее, где она держала мою мать последние полгода.
Света перевела растерянный взгляд на Марину. Марина молчала, опустив голову.
— Ну же, Марина, расскажи подруге, как ты заботилась о своей свекрови, — подбодрил ее Алексей. — Не хочешь? Тогда придется мне.
И он рассказал. Спокойно, методично, не упуская ни одной детали. Он рассказал про сарай, про миску с водой, про хлебные корки. Лицо Светы менялось с каждой его фразой: от удивления к недоверию, от недоверия к ужасу.
— Это правда, Марина? — прошептала она.
Марина не ответила. Света покачала головой, отступила на шаг от калитки, словно боясь заразиться.
— Я… я не знала. Боже мой! — Она быстро села в машину и уехала, даже не попрощавшись.
Марина смотрела ей вслед, понимая, что потеряла последнего человека, который мог бы ей помочь.
— Ты видишь, Марина, — сказал Алексей. — Возвращайся к работе.
В тот вечер он вернулся из больницы мрачнее тучи.
— Как мама? — осмелилась спросить Марина, когда он принес ей ужин.
— Она меня не узнает, — глухо ответил он. — Врачи говорят, что ее память может никогда не вернуться. — Он посмотрел на нее с нескрываемой болью. — Это ты сделала. Ты стерла ее воспоминания.
— Нет, — воскликнула она, — я не хотела!
— Завтра у тебя будет новая работа, — сказал он.
На следующий день он принес в дом несколько больших мешков. В них была шерсть. Нечесаная овечья шерсть.
— Что это? — прошептала Марина.
— Моя мать вязала. Она вязала мне носки на фронт. Каждый вечер она сидела и перебирала шерсть, стирала ее, чесала, пряла. Она говорила, что вкладывает в каждую ниточку свою любовь. Ты будешь делать то же самое.
— Но я не умею.
— Научишься, — отрезал он. — Ты будешь сидеть здесь и перебирать эту шерсть, пока она не станет чистой. Потом будешь ее стирать, сушить, чесать. И так каждый день, пока не переберешь все эти мешки.
И Марина начала. Она сидела на полу в своей комнате и часами разбирала шерсть. Но она делала это, потому что боялась его.
Алексей продолжал: он начал распродавать все, что она купила. Он вызвал скупщиков и продал технику, дизайнерскую мебель. Он снял дорогие обои, оставив голые стены. Дом на глазах превращался в серую коробку. Он оставил только самые необходимые вещи и старую мебель матери, которую принес из сарая.
Однажды он пришел к ней с пачкой бумаг.
— Что это?
— Это документы на развод. И дарственная на дом. Ты подпишешь их?
Она посмотрела на него.
— Если я подпишу, ты меня отпустишь?
Он усмехнулся:
— Нет.
Она взяла ручку и без колебаний подписала все. Она была готова на все, лишь бы этот кошмар закончился.
Через несколько дней он принес ей зеркало. Большое, в полный рост. Он поставил его в ее комнате.
— Зачем?
— Чтобы ты не забывала, кто ты, — сказал он.
И каждый раз, просыпаясь, она видела свое отражение: худую, изможденную женщину.
Время шло. Прошла неделя, другая. Марина полностью потеряла счет дням. Она перебрала всю шерсть, научилась ее стирать и чесать. Она научилась прясть на старой маминой прялке. Монотонная работа погружала ее в оцепенение. Алексей почти перестал с ней разговаривать. Он лишь приносил еду и давал новые задания.
И вот однажды он вернулся из больницы с необычным блеском в глазах.
— У меня для тебя новость, Марина, — сказал он. — Маме стало лучше. Она начала говорить. Она даже вспомнила несколько моментов из прошлого.
У Марины замерло сердце.
— Она вспомнила меня?
