Миллионер отправил избалованную дочь в глухую деревню: кем она вернулась через полгода

Увидел бумажки на снегу, понюхал их, чихнул и потерял интерес. Для него они не пахли ни едой, ни теплом. Просто цветная бумага. Николай наклонился, поднял купюры. Они были холодными и влажными. Он медленно скомкал их в кулаке, подошёл к мусорному баку, стоявшему у ворот, и разжал пальцы. Бумажный комок упал на дно, поверх пустых пачек из-под сигарет и обёрток от лапши быстрого приготовления.

— Не жили богато, нечего и начинать, — сказал он псу.

Туз лизнул его холодную руку. Николай вернулся в будку. Внутри было тепло, пахло чаем и псиной. Он сел на продавленный стул, уставился в монитор. Сердце билось ровно, глухо. Боль, которую он ожидал почувствовать, не пришла. Вместо неё была пустота. Чистая, звонкая пустота, как в лесу зимой. Он понял главное. Прошлого больше нет. Той Наташи, которую он любил, не существует. Она умерла в тот день, когда он переступил порог тюрьмы. А эта женщина в норковой шубе — просто незнакомка, с которой у него нет ничего общего. Нить оборвалась. Теперь он был по-настоящему свободен и по-настоящему одинок.

Февраль в тот год выдался злым, колючим. Снег не падал, а сёк лицо ледяной крошкой. Ветер выл в проводах, как голодный пёс. Третья смена подряд давалась Николаю тяжело. Глаза слипались, тело, привыкшее к тюремному режиму, требовало отбоя, но он упрямо наматывал круги по стоянке, сбивая лопатой наледь у ворот.

Было три часа ночи. Самое глухое время. Город спал, укрывшись серым одеялом смога, и только здесь, на окраине, где трасса делала крутой поворот, было слышно дыхание зимней степи. Туз сидел в будке, высунув лишь чёрный нос, и благоразумно отказывался выходить на мороз. Николай закурил дешёвую сигарету «Прима», пряча огонёк в кулак. Дым был горьким, дерущим горло, но он помогал не уснуть. Он смотрел на дорогу. Редкие фуры проносились мимо, обдавая обочину грязным шлейфом, их красные габаритные огни таяли в метели, словно угли в воде.

Внезапно тишину разрезал звук, от которого внутри всё похолодело. Это был не гул мотора, а высокий надрывный визг. Так кричит зверь перед смертью, или покрышки, потерявшие сцепление с дорогой. Из снежной пелены вылетели два ярких луча ксенона. Красная спортивная машина, низкая, хищная, неслась боком, потеряв управление на ледяной корке. Её крутило, как детскую юлу. Водитель явно пытался выровнять руль, но физику не обманешь. Скорость была безумной.

— Куда ж ты летишь? — прошептал Николай, выронив сигарету.

Машина зацепила колесом бровку, подпрыгнула, перевернулась в воздухе, сверкнув лакированным днищем. И со страшным скрежетом металла о бетон рухнула в глубокий кювет, прямо за забором стоянки. Звук удара был глухим и тяжёлым. А потом наступила тишина. Страшная, ватная тишина, в которой слышалось только шипение пара из пробитого радиатора.

Николай не помнил, как перемахнул через сетку-рабицу. Куртка зацепилась за проволоку, треснула, но он рванул вперёд, не чувствуя холода. Снег в кювете был глубоким, по пояс. Он грёб руками, пробивая себе путь к искорёженной груде металла, которая ещё минуту назад была роскошным автомобилем. В нос ударил резкий, сладковатый запах бензина. «Сейчас рванёт», — мелькнула чёткая, холодная мысль.

Машина лежала на боку. Крыша была сплющена, лобовое стекло превратилось в паутину трещин, но не высыпалось. В салоне горел тусклый свет приборной панели, освещая страшную картину. За рулём висела на ремнях фигурка. Совсем маленькая, хрупкая. Голова свесилась на грудь, длинные светлые волосы закрывали лицо.

— Эй! — рявнул Николай, дёргая водительскую дверь. Заело.

Металл покорёжило так, что замок вжало внутрь. Бензиновая вонь усиливалась. Где-то под капотом уже занимался огонёк. Маленький, весёлый, пляшущий на масляных пятнах. Николай ударил локтем в боковое стекло. Раз, другой. Стекло калёное, дорогое, не поддавалось. Он огляделся в поисках камня или палки, но вокруг был только снег. Тогда он стянул с руки варежку, обмотал кулак шарфом и ударил со всего размаха. Стекло осыпалось дождём осколков.

Он просунул руку внутрь, нащупал замок ремня безопасности. Пальцы скользили. Девушка застонала и пошевелилась.

— Тихо, тихо, не дёргайся! — крикнул он, перекрикивая шум ветра.

Огонь под капотом разгорался. Языки пламени уже лизали лобовое стекло. Жар ударил в лицо.

— Давай же, отстёгивайся уже! — рычал Николай, дёргая застёжку. Щелчок. Ремень ослаб. Девушка мешком свалилась вниз.

Николай ухватил её за воротник шубы — дорогой, белой, теперь испачканной кровью и гарью — и потянул на себя. Она была лёгкой, как птица. Он выволок её через разбитое окно, ободрал себе бок о торчащий металл, но боли не почувствовал. Подхватил на руки и, проваливаясь в снег, побежал прочь от машины. Вверх по склону, к дороге.

Он успел сделать шагов двадцать. За спиной ухнуло. Не громко, как в кино, а глухо, словно кто-то огромный выдохнул в воздух. Взрывная волна толкнула в спину горячей ладонью. Николай упал в снег, прикрывая девушку собой. Над головой пронеслось что-то свистящее — кусок обшивки. Небо озарилось оранжевым заревом. Красная машина превратилась в факел. Огонь гудел, пожирая кожу салона, пластик и чьи-то несбывшиеся мечты.

Николай лежал, тяжело дыша. Сердце колотилось где-то в горле. Он приподнялся на локтях, стряхнул снег с лица и посмотрел на спасенную. Она лежала на спине, раскинув руки. Лицо бледное, кукольное, перемазанное сажей и кровью из рассеченной брови. Губы приоткрыты. От нее пахло не только гарью и дорогими духами «Шанель». От нее густо, тяжело несло перегаром. «В таком-то состоянии», — с отвращением понял Николай.

Девушка открыла глаза. Они были огромными, голубыми, но мутными, плавающими. Она посмотрела на Николая, а потом перевела взгляд на горящий остов машины.

— Моя, — прошептала она заплетающимся языком. — Моя «Ауди».

Она попыталась встать, но ноги не держали. Николай удержал ее за плечо.

— Лежи, скорую сейчас вызову. Целая вроде, кости на месте.

Она вдруг вцепилась в его куртку тонкими пальцами с безупречным маникюром. Глаза ее расширились от ужаса, который был страшнее страха смерти.

— Нет, не надо, скорую… не звони.

— Ты головой ударилась?