«Мир слишком тесен»: кого на самом деле хирург подвез до дома в глухой деревне

Он выставил жену-изменщицу за порог, уверенную, что жизнь потеряла всякий смысл. Пытаясь сбежать от гнетущей тишины пустой квартиры, хирург Илья подобрал на трассе беременную незнакомку с тяжелой сумкой. Он хотел лишь помочь ей из жалости, но когда в ее ветхом доме увидел на стене портрет своего погибшего лучшего друга, понял: эта встреча была предначертана свыше.

Запах разваренной перловой каши и въедливой хлорки врезался в память навсегда, как и холод шершавой казенной стены детского дома. Илья до сих пор помнил липкую сладость дешевой карамельки, которую вложила в его ладонь чужая, но такая родная мальчишеская рука. Этот вкус внезапного спасения возвращался к нему каждый раз, когда абсолютное одиночество грозило поглотить его целиком, напоминая, что в мире всегда есть за что держаться.

Щелчок дверного замка прозвучал в пустом коридоре неестественно громко. Илья переступил порог собственной квартиры, планируя устроить Жанне сюрприз в честь восьмой годовщины их брака. Он специально отпросился с дежурства пораньше.

В правой руке тихо шуршал бумажный пакет с бархатной коробочкой. Внутри покоились золотые серьги, о которых жена прозрачно намекала последние несколько месяцев. В прихожей привычно пахло ее дорогим цветочным парфюмом, но сквозь эту пудровую сладость навязчиво пробивался резкий мускусный аромат чужого мужского одеколона.

На светлом дубовом паркете валялись незнакомые кожаные туфли сорок третьего размера. Из приоткрытой двери спальни доносился приглушенный смех и влажный шелест сминаемых шелковых простыней. Воздух в коридоре вдруг стал плотным, тяжелым, мешая сделать спасительный вдох.

Илья медленно опустил пакет на банкетку. Он подошел к двери и толкнул ее рукой. Сцена перед ним разворачивалась, как в замедленной съемке.

Жанна, безупречно ухоженная, с разметавшимися по подушке темными волосами, испуганно дернулась. Мужчина рядом с ней, молодой и с модной стрижкой, суетливо подскочил, путаясь в пододеяльнике. Звякнула металлическая пряжка ремня, когда любовник трясущимися руками схватил с пола брюки.

Липкая испарина мгновенно покрыла его лоб.

— Даже не пытайся натягивать одеяло, Жанна, — голос Ильи звучал ровно, без единой резкой ноты. Он говорил размеренно, своим обычным глубоким баритоном, словно озвучивал сложный диагноз на консилиуме.

Внутри образовалась тяжелая, звенящая пустота, выжегшая все эмоции. Парень, не поднимая глаз, протиснулся мимо Ильи в коридор. Через минуту хлопнула входная дверь.

Тишина в спальне стала резать слух. Жанна, поняв, что сцены ревности с битьем посуды не предвидятся, быстро вернула себе привычную надменную осанку. Она вскинула подбородок, словно готовилась к светской беседе, хотя ее плечи едва заметно подрагивали.

— Ты же вечно на своих дежурствах! — выпалила она, быстро застегивая пуговицы на накинутой блузке. Рубленые фразы вылетали из ее рта, как пули. — Я живая женщина, Илья. Ты приносишь в дом только запах больницы и усталость. Мне скучно, понимаешь? Скучно.

Илья долго молчал, глядя на женщину, с которой делил стол и постель почти десятилетие. Сейчас перед ним сидела абсолютно посторонняя особа. Он физически ощущал, как рвутся тонкие нити привязанности, оставляя после себя лишь пепел.

— Этот разговор надо ампутировать, пока не началось заражение, — медленно произнес он, разворачиваясь к выходу. — Собери самое необходимое, у тебя есть время до шести вечера. Ключи оставишь на тумбочке у зеркала.

— Ты выгоняешь меня из-за одной ошибки? — ее голос сорвался на визг, теряя всю аристократичность. Жанна нервно дернула плечом, судорожно теребя край наволочки.

Она еще не догадывалась, что эта бравада обойдется ей слишком дорого. Она не знала, что поздним вечером, стоя с тяжелым чемоданом у дверей родительской квартиры, столкнется с холодным, уничтожающим взглядом собственной матери. Та не пустит ее на порог, бросив через цепочку хлесткое: «Предавшая хорошего мужа от скуки, предаст и мать. Ступай туда, где тебе весело». Но сейчас Жанна лишь презрительно фыркнула, уверенная в своей правоте.

— До шести вечера, — повторил Илья и вышел из квартиры…