«Мир слишком тесен»: кого на самом деле хирург подвез до дома в глухой деревне

Оказавшись на улице, Анна вдохнула влажный, пахнущий приближающейся грозой воздух. Низкие тучи окончательно затянули небо, окрасив город в мрачные и серые тона. Она не знала, куда идти. В Светлых Родниках ее ждала только полуразрушенная изба без крыши. В Чернореченске у нее не было ни одного знакомого человека, кроме Ильи, к которому она больше не могла вернуться. Ноги сами повели ее в сторону железнодорожного вокзала. Анна вспомнила, что недалеко от станции находился большой пригородный лесопарк — густой, заросший старыми соснами и елями массив, переходящий в настоящий лес. Там можно было переждать непогоду, собраться с мыслями, решить, что делать дальше. Главное — подальше от этого холодного, жестокого города. Подальше от роскошной квартиры, где она оказалась незваной гостьей.

Первые крупные капли дождя упали на горячий асфальт, оставляя на нем темные, быстро расползающиеся пятна. Анна ускорила шаг, не замечая, как странно и подозрительно смотрят на нее прохожие — на одинокую беременную женщину с тяжелой сумкой, уходящую всё дальше от освещенных улиц в сторону надвигающейся грозы.

Тяжелые металлические двери лифта разъехались с глухим, протяжным вздохом. Илья тяжело ступил на лестничную площадку четвертого этажа. Шестичасовая операция по спасению жертвы автомобильной аварии выжала из него все силы. Мышцы спины горели тупым огнем, а в носу до сих пор стоял въедливый запах хирургического антисептика и коагулированной крови.

За окнами подъезда бушевала непогода. Конец июля 2010 года обрушился на Чернореченск жесточайшим штормом. Ветер выл в вентиляционных шахтах, швыряя ледяной дождь в мутные стекла.

Илья достал ключи, но металлическое жало вошло в скважину слишком легко. Дверь оказалась не заперта на привычные два оборота, она просто захлопнулась на язычок. Внутри квартиры стояла мертвая, неестественная тишина, от которой в груди моментально образовался тяжелый ледяной ком. Он щелкнул выключателем в прихожей. Яркий свет безжалостно выхватил из полумрака следы чужого вторжения. На безупречно чистом дубовом паркете красным рваным пятном выделялся раздавленный тонким каблуком тюбик дорогой помады. Рядом валялась связка ключей с узнаваемым брелоком.

Воздух был густо, до тошноты отравлен приторно-сладким ароматом духов Жанны. Этот парфюм агрессивно вытеснял тонкий и бесхитростный запах ромашки и домашнего уюта, к которому Илья успел привыкнуть за последние недели. Но страшнее всего было другое. В углу, на специальном резиновом коврике, отсутствовали старенькие стоптанные ботинки Анны.

— Анна!.. — голос Ильи сорвался на хрип, отразившись от высоких потолков. Ответом послужил лишь раскат грома за окном.

Илья быстрым, нервным шагом прошел на кухню. На столе, сияющем стерильной чистотой, сиротливо лежала стопка крошечных фланелевых распашонок. Сверху лежал простой белый конверт. Илья схватил его. Внутри оказались все деньги, которые он давал ей на бытовые расходы, до последней бумажной купюры.

Он рванулся по коридору в гостевую спальню. Дверца платяного шкафа была распахнута настежь. Вешалки сиротливо покачивались от сквозняка. Старой, выцветшей дорожной сумки не было.

Острое, режущее чувство вины пронзило грудную клетку так сильно, что Илье пришлось опереться ладонью о дверной косяк, чтобы не потерять равновесие. Пазл сложился мгновенно, с безжалостной четкостью. Жанна воспользовалась старым комплектом ключей. Она пришла сюда, полная яда и уязвленного самолюбия, и выплеснула всю свою ненависть на самую беззащитную мишень. А Анна, с ее обостренным чувством вины и страхом стать обузой, просто собрала вещи и ушла прямо в эпицентр надвигающейся бури.

Илья выхватил из кармана брюк мобильный телефон. Пальцы с такой силой впились в пластиковый корпус, что аппарат жалобно скрипнул. Он набрал номер бывшей жены. Длинные гудки тянулись бесконечно долго, смешиваясь с шумом ливня за окном.

— Да? — голос Жанны звучал надменно, но в нем проскальзывали истеричные нотки.

— Что ты ей наговорила? — Илья не кричал. Его тон был настолько тихим и ровным, что от него веяло могильным холодом. — Где она?

— Кто? Твоя деревенская подстилка? — ядовито парировала Жанна, пытаясь защититься грубостью от пугающего тона бывшего мужа. — Убралась туда, откуда пришла. Я просто зашла забрать свой браслет, а она начала строить из себя хозяйку. Я доходчиво объяснила ей, что она пустое место, чужая жена с чужим приплодом, которая тянет из тебя деньги. Ты должен сказать мне спасибо, Илья, я избавила тебя от этой пиявки.

Он не стал дослушивать. Жестким движением пальца он сбросил вызов. Внутри не осталось ни гнева, ни возмущения — только ледяная хирургическая концентрация. Женщина, на седьмом месяце беременности вынашивающая двойню, оказалась на улице в незнакомом городе под проливным дождем. Счет шел даже не на часы, а на минуты.

Илья выбежал из квартиры, не тратя времени на лифт. Он перепрыгивал через две ступеньки, едва не сбивая с ног редких жильцов. На первом этаже, возле стеклянных дверей подъезда, дремала консьержка — бдительная пенсионерка Зинаида Петровна.

— Зинаида Петровна! — Илья навис над ее окошком, тяжело дыша. Вода с его промокших волос капала на узкий подоконник. — Женщина беременная, с русой косой и большой сумкой, выходила из подъезда часа два назад. Куда она пошла?