Муж молча прятал глаза в экран. Неожиданная развязка одного очень пафосного застолья
— голос Вики был тихим, но ледяным.
Он прорезал душный воздух комнаты.
— Свекровь, да ты живешь на мои деньги!
Сергей побледнел.
Его лицо из розового мгновенно стало землистым.
— Вика, не надо! — просипел он.
Он тут же уткнулся в телефон, делая вид, что ему срочно кто-то пишет.
Классическая поза страуса.
Тогда Вика громко объявила: — Нет, Сережа, телефон тебе не поможет!
— Тамара Ильинична, вы же любите факты!
Она схватила свой смартфон и, не давая никому опомниться, вывела изображение на большой телевизор, висевший на стене.
Экран загорелся.
Это было приложение онлайн-банкинга.
— Смотрите! — Вика подошла к телевизору, как лектор к доске.
— Вот перевод вам, Тамара Ильинична, на зубы: сто тысяч.
Дата.
Отправитель — Виктория Смирнова.
Вот оплата коммуналки за вашу квартиру в прошлом месяце.
Отправитель — Виктория Смирнова.
Вот чек за этот богатый стол, оплачено картой Виктории Смирновой.
В комнате повисла тишина, тяжелая, как могильная плита.
Слышно было только, как дядя Паша громко сглотнул слюну.
— А вот доходы вашего сына! — Вика свайпнула по экрану, открывая выписки по его карте, к которой у нее был доступ.
— Поступления за последние полгода.
Три тысячи от некоего Олега.
Пятьсот — возврат долга.
И… о, смотрите, переводы от меня с пометкой «на мелкие расходы» и «на проезд».
Тамара Ильинична стояла столбом.
Она переводила взгляд с сына на экран.
Потом на Вику, потом снова на экран.
Ее рот приоткрылся, но звука не было.
Миф рушился.
Великий строитель, финансовый воротила, опора семьи превращался в обычного альфонса прямо на глазах у изумленной публики.
— Это… это ошибка какая-то, — прошептала тетя Галя.
— Никакой ошибки, — жестко сказала Вика.
— Ваш настоящий мужчина два года сидит на моей шее.
Он не работает, он играет в танки и врет вам.
И «эту», как вы выразились, он не кормит.
Это «эта» кормит его, вас и еще вот этого кота.
Кот Ватман, услышав, что о нем говорят, громко мяукнул из-под стола, подтверждая слова хозяйки.
— Сережа! — голос Тамары Ильиничны дрогнул.
Теперь в нем не было гордости.
В нем звенела сталь, от которой в детстве у Сергея холодело в поджилках.
— Это правда?
