Муж решил поселить всю свою родню в моём доме, не подозревая, что я уже знаю, кому звонить

Леся открыла старые контакты и нашла номер, которым не пользовалась много лет. Богдан, университетский приятель, теперь работал в подразделении, занимавшемся экономическими преступлениями. Когда-то они вместе готовились к экзаменам, спорили о праве и ели дешёвые пирожки в столовой. Сейчас ей нужен был не приятель, а человек, умеющий видеть схемы под красивыми вывесками.

— Богдан, привет. Это Леся Савченко. Помнишь?

— Леська? Конечно. Сколько лет. Что случилось?

— Нужна неофициальная проверка одной строительной фирмы и её владельца. Подозреваю финансовые махинации.

— Скидывай данные. Посмотрю, что там за птицы.

Леся давно подозревала, что разговоры Павловой семьи о простоте и бедности — ширма. В их поведении не было ни растерянности, ни привычки считать каждую мелочь; за показной прямотой угадывалась уверенность людей, привыкших иметь запасной ход. Где-то там был бизнес. И теперь, после публичной клеветы Галины Ивановны, Леся больше не собиралась ограничиваться обороной.

Она видела дорогие часы у Семёна, знала, что Павел регулярно переводил матери крупные суммы, слышала обрывки разговоров о стройках, подрядах, материалах. Тогда она не вмешивалась: семейные дела мужа казались ей чужой территорией. Теперь эта территория сама пришла к ней в дом, вытоптала газон и попыталась разрушить репутацию. Значит, им придётся привыкнуть к тому, что и она умеет смотреть в их сторону внимательно.

Ответ от Богдана пришёл на следующий день. Он позвонил сам, и по голосу было понятно: находка серьёзная.

— Леся, у твоих Романюков целая конструкция. Фирма «РегионСтрой», оформлена на Семёна. Подряды, завышенные сметы, фиктивные субподрядчики, дешёвые материалы, рабочие без нормального оформления. По документам красиво, по факту — классическая схема вывода денег.

— Насколько серьёзно?

— Очень. Тут не гражданский спор, тут может пахнуть уголовным делом. Мошенничество, сговор, уклонение. Если грамотно подать, им будет не до тебя.

— Можешь прислать то, что можно использовать?

— Пришлю. Только аккуратно. Это сильный рычаг.

Леся поблагодарила его и долго сидела перед выключенным экраном телефона. Сильный рычаг — это ответственность. Она не хотела превращаться в человека, который бьёт по слабым местам ради удовольствия. Но слабое место Романюков было не случайной тайной, а схемой, на которой они строили власть и деньги. Если нажать точно, у них не останется пространства для манёвра…

Через час у Леси была папка: выписки, сведения о подрядчиках, показания бывших рабочих, схемы платежей. Она распечатала документы и сложила их в плотную папку. Звонить Павлу она не стала. Не стала звонить и Семёну. Она поехала в офис «РегионСтроя», адрес которого нашла в открытых данных.

Небольшое здание на окраине выглядело неприметно. У входа Леся задержалась всего на секунду, словно проверяя, не дрогнет ли решимость. Не дрогнула. Папка в руке казалась тяжёлой не от бумаги, а от последствий, которые несла в себе.

Внутри пахло пылью, кофе и свежей краской. В приёмной сидела испуганная секретарша. Она попыталась спросить, записана ли посетительница, но Леся уже слышала за закрытой дверью мужские голоса. Там спорили громко, уверенно, будто весь мир по привычке должен был подождать за порогом. Леся не стала ждать приглашения. Сегодня она пришла не просить встречи, а ставить условия.

За столом сидели Семён, Павел, Тарас, Мирон и ещё несколько мужчин. Разговор оборвался.

— Что ты здесь делаешь? — первым пришёл в себя Семён.

Леся положила папку на стол.

— Пришла с предложением, от которого вам будет разумно не отказываться. Сначала ознакомьтесь.

Семён открыл папку. По мере чтения его лицо менялось: раздражение, недоумение, потом страх. Он передал листы Павлу. Тот пробежал глазами строки, и вся кровь отхлынула от его лица.

— Откуда у тебя это?

— Я юрист, Павел. Моя работа — находить то, что другие прячут.

Она обвела всех взглядом.

— У вас двадцать четыре часа. Первое: вы полностью выплачиваете сумму ущерба, указанную в претензии. Второе: Галина Ивановна на том же сайте, где оклеветала меня, публикует опровержение и приносит официальные извинения. Третье: ваша семья исчезает из моей жизни. Никаких звонков, сообщений, встреч, угроз. Моё имя и мой адрес вы забываете.

Она видела, как у Павла дрожат пальцы на краю листа, как Мирон перестал ухмыляться, как Тарас смотрит на дверь, будто прикидывает, можно ли просто уйти. Семён держался дольше всех, но и его самоуверенность дала трещину. Леся говорила медленно, чтобы каждое условие легло на стол тяжёлым предметом. Это не просьба и не торг…

Семён сжал папку так, что помялись листы.

— А если нет?

— Тогда эти материалы вместе с заявлением уйдут в отдел, который занимается экономическими преступлениями. И тогда ваша проблема будет не в бывшей невестке и не в испорченном газоне.

Она повернулась к двери.

— Стой! — голос Семёна сорвался. — Мы согласны.

Леся остановилась, но не обернулась.

— Деньги должны быть на счёте моего адвоката завтра до полудня. Извинения — там же, где была клевета. Я проверю.

Она вышла, оставив их в тишине. На этот раз это была не победа в споре. Это была капитуляция…