Муж выгнал жену с больным малышом, не дав ни копейки. Сюрприз, который ждал его и свекровь по возвращении домой
«Самое главное, — сказал он на прощание, глядя на всех троих, — это психологический климат в семье. Ребёнок всё чувствует, ему нужны не только лекарства, но и любовь, спокойствие и уверенность в том, что всё будет хорошо. Это половина успеха».
Слова профессора, казалось, произвели на Михаила впечатление: он вышел из кабинета задумчивый и молчаливый. Даже Галина Петровна притихла. Обратная дорога в Чернигов проходила в напряжённой тишине.
Тёма устал и капризничал, Оксана укачивала его на руках. Валентина Сергеевна читала книгу, а Михаил и его мать сидели, уставившись в окно. Оксана чувствовала, как в воздухе сгущается напряжение: это было затишье перед бурей.
Она не знала, что ждёт её впереди, но была уверена в одном. Слова профессора о важности семейной поддержки до них не дошли. Они думали о другом: о деньгах, о дорогом лекарстве, о новых тратах, которые лягут на их плечи.
Она посмотрела на мужа: его лицо было непроницаемым. Что творилось в его голове: жалость к сыну, злость на судьбу или всё та же обида на неё за то, что она родила ему больного ребёнка? Она не знала, но её материнское сердце чувствовало беду.
Эта поездка не сблизила их, а, наоборот, вырыла между ними пропасть, через которую уже невозможно было перекинуть мост. Она прижала к себе Тёму и закрыла глаза. Впереди была долгая дорога домой — домой, который уже давно перестал быть её крепостью.
Вернулись в Чернигов поздно вечером, дома все чувствовали себя разбитыми и уставшими. Валентина Сергеевна сразу же начала хлопотать на кухне, готовя ужин и тёплое питьё для Тёмы. Галина Петровна, сославшись на головную боль, удалилась в гостиную и включила телевизор.
Михаил бродил по квартире из угла в угол, как зверь в клетке. Оксана, уложив сына спать, вышла на кухню. «Миш, нам нужно купить новое лекарство, которое прописал профессор, оно дорогое, нужно заказывать заранее».
«Я слышал», — коротко ответил он, не глядя на неё. «Мы можем сделать это вместе, разделить расходы», — она сделала последнюю попытку достучаться до него. Он резко остановился и повернулся к ней, в его глазах была холодная чужая ярость.
«Я тебе уже всё сказал: это твои проблемы, твой врач, твои лекарства!» «Но это наш сын, сын, который будет инвалидом всю жизнь, который никогда не будет нормальным! — он почти кричал. — Ты об этом подумала?»
«Я не хочу такой жизни, я не хочу всю зарплату вбухивать в аптеку! Я хочу жить как все нормальные люди!» «Тише, ты разбудишь Тёму», — вмешалась Валентина Сергеевна.
«А мне плевать! — заорал Михаил. — Я сыт по горло этой больницей на дому, я ухожу!» Он схватил куртку, ключи от машины и выбежал из квартиры, громко хлопнув дверью.
Оксана и её мама остались стоять посреди кухни в полной тишине. Из гостиной доносился смех из телевизора: Галина Петровна даже не пошевелилась. «Ксюша…» — начала мама, но Оксана её остановила.
«Не надо, мам, всё хорошо. Так даже лучше, теперь всё встало на свои места». Она была спокойна.
Странно, но крик Михаила и его жестокие слова не причинили ей боли. Они лишь подтвердили то, что она и так уже знала: он сдался, он сбежал, он бросил их. И это означало, что теперь она свободна.
Свободна от его упрёков, от его матери, от их общей лживой жизни. У неё есть Тёма, есть мама, есть цель, и она справится. Ночь после отъезда Михаила была на удивление спокойной.
Оксана спала крепко, без снов, и проснулась с ясной головой. Рядом в своей кроватке мирно сопел Тёма, впервые за много недель его дыхание было ровным, без хрипов. Новое лекарство, которое они начали давать ещё вчера, действовало.
Это была маленькая победа, которая придавала сил. Валентина Сергеевна уже была на ногах, на кухне пахло свежесваренным кофе и маминами оладьями. «Доброе утро, доченька, как спалось?»
«Хорошо, мам, спасибо, а ты?» «Я неплохо», — улыбнулась мама, но Оксана видела в её глазах тревогу. «Он не звонил?» — «Нет, и не позвонит».
Они позавтракали в тишине. Галина Петровна из своей комнаты не выходила, видимо, тоже решила взять паузу. После завтрака Оксана села за компьютер: нужно было работать, зарабатывать деньги.
Она написала клиенту, что все правки внесены, и приложила новую концепцию продвижения. Затем она начала искать информацию о фондах, помогающих детям с муковисцидозом. Она понимала, что в одиночку ей не справиться с финансовой нагрузкой.
Нужно было просить о помощи. Это было унизительно, но другого выхода не было. Ближе к обеду позвонил Михаил.
«Я хочу забрать свои вещи», — сказал он холодно, без предисловий. «Забирай, — спокойно ответила Оксана, — когда тебя ждать?» «Мама тоже съезжает, она вернётся в свою квартиру».
«Очень хорошо». В голосе Оксаны не было ни радости, ни сожаления, так будет лучше для всех. Он приехал через полчаса, один, молча прошёл в спальню и начал собирать свою одежду в большую спортивную сумку.
Оксана не мешала: она сидела в гостиной с Тёмой на руках и делала вид, что читает книгу. Через некоторое время из своей комнаты вышла Галина Петровна с двумя большими чемоданами. «Я надеюсь, ты довольна? — бросила она Оксане, проходя мимо. — Разрушила семью, оставила ребёнка без отца».
«Ребёнка без отца оставили вы с вашим сыном», — не поднимая глаз, ответила Оксана. «Неблагодарная!» — прошипела свекровь. Когда все вещи были собраны, Михаил и его мать стояли в прихожей.
«Ключи», — сказала Оксана, протягивая руку. Михаил молча снял с общей связки ключи от квартиры и положил ей на ладонь. «Насчёт развода я согласен, — сказал он, — адвокат свяжется с твоим».
«Хорошо». «И ещё, — он запнулся, — я не отказываюсь от сына, я буду платить алименты». «Сколько?» — спросила Оксана. «Немного! — он покраснел. — Столько, сколько положено по закону!»
Он повернулся и вышел. Галина Петровна метнула на Оксану последний ядовитый взгляд и последовала за ним. Дверь захлопнулась, в квартире стало тихо.
Так тихо, что было слышно, как бьётся её собственное сердце. Валентина Сергеевна вышла из кухни и обняла дочь: «Всё, Ксюша, всё закончилось». «Нет, мам, — покачала головой Оксана, — всё только начинается».
Она чувствовала себя так, словно только что вышла из долгой тёмной пещеры на свет. Было страшно, непривычно, но в то же время она чувствовала невероятное облегчение. Больше не нужно было притворяться, подстраиваться, терпеть.
Она могла быть собой, она могла дышать полной грудью. В тот вечер, уложив Тёму спать, она села за стол и написала свою историю. Она не была писательницей, слова давались с трудом, но она писала искренне, от всего сердца.
Она рассказала о болезни сына, о том, как они остались одни, о своей борьбе. Она не жаловалась, не обвиняла, она просто рассказывала. Закончив, она разместила свой рассказ на странице одного из благотворительных фондов вместе с фотографией Тёмы и медицинскими документами.
Она не знала, будет ли от этого какой-то толк, но она должна была попробовать. Потом она сделала то, чего не делала уже много лет: она достала с антресолей старую гитару, подарок отца. Стряхнула с неё пыль, настроила струны и взяла первый аккорд.
Музыка полилась сама собой — тихая, немного грустная, но светлая. Она играла и пела, и в этой музыке была вся её боль, вся её надежда, вся её любовь к сыну. Она пела о том, что никогда не сдастся.
И в этот момент она знала, что так и будет. Она приняла решение: она больше не будет жертвой, она будет бойцом. Она пройдёт через всё это, станет сильнее и построит для себя и своего сына новую счастливую жизнь…
