Муж выгнал жену с больным малышом, не дав ни копейки. Сюрприз, который ждал его и свекровь по возвращении домой
Это будет жизнь, в которой не будет места предательству, лжи и унижению. Жизнь, наполненная любовью, музыкой и светом. Она ещё не знала, какой тяжёлый путь ей предстоит, но затишье перед бурей закончилось.
Буря уже началась, но теперь Оксана была к ней готова. Она знала, что на её стороне правда и любовь. А это самое главное оружие.
Кульминация наступила через два месяца. Два месяца пролетели для Оксаны как один безумный, нескончаемый день. За это время она успела пройти семь кругов бюрократического ада и получить для Тёмы статус ребёнка-инвалида.
Это открывало доступ к государственным льготам, но очередь на бесплатные лекарства была расписана на полгода вперёд. Деньги, собранные благодаря публикации на сайте фонда, помогли продержаться, но они стремительно заканчивались. Люди откликнулись на её историю и переводили кто сто, кто тысячу.
Общая сумма, собранная за месяц, позволила купить препараты ещё на два месяца. Но что делать дальше, Оксана не знала. Михаил, вопреки обещаниям, не спешил платить алименты.
Его адвокат всячески затягивал процесс, подавал апелляции, требовал новых экспертиз. Стало очевидно, что они с Галиной Петровной решили измотать её, заставить отказаться от своих требований. Однажды Оксане позвонил её адвокат: «Оксана, у меня новости, и, боюсь, они вам не понравятся».
«Ваш бывший муж с матерью продают свою квартиру». «Какую квартиру? — не поняла Оксана. — У Михаила нет квартиры, мы жили в моей ипотечной». «А Галина Петровна… Именно её квартиру они продают».
«И, по моим данным, они собираются уезжать из города, скорее всего, в столицу». «Уезжать?» — сердце Оксаны тревожно сжалось. «Но как же алименты?» — «Вот именно».
«Скорее всего, они хотят потеряться, сменить место жительства, и найти их, чтобы взыскать долг, будет очень проблематично». Оксана поняла, что это конец. Если они уедут, она останется совсем без поддержки.
Деньги от фонда скоро закончатся, а её зарплаты едва хватало на самое необходимое. В отчаянии она снова позвонила Михаилу. «Я знаю, что вы продаёте квартиру и собираетесь уехать», — сказала она без предисловий.
«И что? — его голос был холоден. — Имею право, это не совместно нажитое имущество». «Миша, я не претендую на вашу квартиру, я прошу тебя подумать о сыне».
«Ему нужны лекарства, если ты уедешь, мы останемся без средств к существованию». «Это твои проблемы, — отрезал он, — ты сама этого хотела». «Хотела развода, самостоятельности? Получай».
«Я прошу тебя, давай встретимся, поговорим, должен же быть какой-то выход!» Он помолчал, потом неожиданно согласился: «Хорошо, завтра в три часа на выезде из города у кафе «Подорожник»». «Подъезжай, поговорим, и возьми с собой Тёму, хочу увидеть сына».
Несмотря на дурные предчувствия, Оксана согласилась, это был её последний шанс. Она надеялась, что, увидев сына, Михаил смягчится, что в нём проснётся хоть что-то отцовское. На следующий день она взяла такси и поехала на встречу.
Тёма капризничал, у него резались зубы, и Оксана всю дорогу пыталась его успокоить. Михаил уже ждал их на парковке у кафе. Он был не один: рядом с его стареньким «Рено» стояла Галина Петровна, скрестив руки на груди.
«Зачем вы здесь?» — спросила Оксана, выходя из такси. «А я не могу с внуком повидаться?» — язвительно ответила свекровь. Оксана промолчала и достала Тёму из детского кресла.
Михаил подошёл, взял сына на руки. Тёма, увидев незнакомое лицо, расплакался. «Да что ты орёшь всё время? — раздражённо сказал Михаил, передавая ребёнка обратно Оксане. — Вечно он у тебя плачет!»
«У него зубы режутся, ему больно!» — тихо ответила она. «Пойдёмте в машину, поговорим, — сказал Михаил, — не на улице же стоять». Они сели в его машину: Оксана с Тёмой на заднем сиденье, Галина Петровна на переднем.
«Итак, я слушаю», — начал Михаил, поворачиваясь к ней. «Я прошу тебя не уезжать, пока не будет решён вопрос с алиментами. Или дай мне сразу крупную сумму на лечение, и я откажусь от всех претензий».
«Крупную сумму? — усмехнулась Галина Петровна. — Ты не слишком много хочешь?» «Я хочу, чтобы мой сын жил!» Михаил завёл машину.
«Мы тут с мамой посоветовались и придумали кое-что получше», — сказал он, выруливая на трассу. «Что именно?» — напряглась Оксана. «Мы забираем Тёму с собой».
«Что?» — она не поверила своим ушам. «А что ты удивляешься? — повернулась к ней Галина Петровна. — Ты плохая мать, ты не можешь обеспечить ребёнку нормальное лечение, а мы можем».
«Мы продали квартиру, у нас есть деньги, мы увезём его в столицу, в лучшую клинику. А ты оставайся здесь и строй свою карьеру». «Вы сошли с ума! — закричала Оксана, прижимая к себе Тёму. — Я вам его не отдам!»
«Тебя никто не спрашивает, — холодно сказал Михаил, — ты сама от него отказалась, когда подала на развод». Машина набирала скорость, удаляясь от города. За окном мелькали голые деревья и поля.
Оксана поняла, что попала в ловушку: они всё спланировали. Они заманили её сюда, чтобы отнять ребёнка. «Остановите машину! — кричала она. — Я никуда с вами не поеду!»
«А ты не поедешь», — усмехнулся Михаил. Он резко свернул на обочину и затормозил. Вокруг не было ни души, только тёмная трасса и лес по обеим сторонам.
«Выходи», — приказал он. «Я не выйду!» — Оксана вцепилась в сиденье. «Выходи, я сказал!» — он открыл заднюю дверь и схватил её за руку.
«Отдай ребёнка!» «Нет!» — она кричала, отбивалась, но силы были неравны. Михаил вырвал у неё Тёму, который заливался от плача, и передал его Галине Петровне.
Затем он грубо выставил Оксану из машины. «Твой ребенок болен, лечи его сама!» — с этими словами он захлопнул дверь. Свекровь опустила стекло и бросила вслед: «На лекарства денег не дадим!»
Машина рванула с места, оставляя Оксану одну на обочине ночной трассы. Она бежала за ними, кричала, спотыкалась и падала. Но красный огонёк задних фар быстро исчезал в темноте.
Она осталась одна: без денег, без телефона, который выпал где-то в машине, и без своего сына. Оксана стояла на обочине, глядя в чёрную пустоту, поглотившую машину с её сыном. Крик застрял в горле.
Тело била мелкая дрожь то ли от холода пронизывающего ноябрьского ветра, то ли от ужаса, который ледяными щупальцами сковал всё её существо. Они забрали его, забрали Тёму. Эта мысль пульсировала в висках, оглушая и лишая способности здраво мыслить.
Она опустилась на холодный влажный асфальт, обхватив себя руками. Слёз не было, было только оцепенение, тупое, вязкое, как болотная трясина. Она смотрела на проносящиеся мимо машины, на их яркие фары, выхватывающие из темноты её одинокую фигуру.
Люди в этих тёплых, уютных автомобилях ехали домой, к своим семьям, к своим детям. Они даже не подозревали, что здесь, на обочине, только что рухнул целый мир. Сколько она так сидела, она не знала.
Минуты сливались в часы, холод пробирал до костей. Она пыталась встать, но ноги не слушались, а в голове был полный хаос. Что делать, куда идти, как вернуть сына?
