Муж закрыл дверь перед женой и сыном, не зная, чья машина остановится у их дома

— Нет, нет, только не это! — в ужасе прошептала она, понимая, что осталась без связи.

Она полезла в кошелек. Там оставались сущие копейки — почти все свои личные деньги она вчера отдала на операцию матери Миши.

— Нам нужно идти, Артем! Нельзя стоять, иначе мы просто замерзнем!

Анна подхватила сына на руки. Она пошла вперед по заснеженной пустой дороге, не зная, куда идти и у кого просить помощи в эту страшную ледяную ночь. Анна шла по обочине заснеженного шоссе, чувствуя, как каждый шаг дается ей с колоссальным трудом. Ноги по колено утопали в рыхлом снегу, а колючий ветер прошивал ее легкий плащ, словно бумагу. На руках она несла восьмилетнего Артема. Мальчик, измотанный плачем и ледяным холодом, притих и навалился всем весом на ее плечо.

— Мамочка, мне очень хочется спать, — едва слышно прошептал Артем, и его дыхание коснулось щеки Анны ледяным паром.

— Не спи, родной, пожалуйста, не спи! Нам нужно еще немного пройти, — взмолилась Анна, хотя сама уже едва переставляла онемевшие ноги.

Машины изредка проносились мимо, обдавая их вихрями снежной пыли и ослепляя светом фар. Анна пыталась махать свободной рукой, но водители лишь прибавляли скорость, не желая останавливаться посреди глухой промзоны в 30-градусный мороз. Она понимала: силы на исходе. Пальцы рук, прижимавшие сына, окончательно потеряли чувствительность и превратились в неподвижные крючья. Артем перестал дрожать и затих, его голова безвольно качалась в такт ее шагам.

— Артем! Артемка, открой глазки! — в ужасе закричала Анна, чувствуя, как ледяной страх сковывает сердце.

Ребенок не ответил. Это был самый страшный знак. Анна опустилась на колени прямо в сугроб, понимая, что они могут замерзнуть здесь, всего в нескольких километрах от своего прошлого блестящего мира.

Внезапно снежную пелену прорезал густой рокот мощного мотора. Огромный старый грузовик, обшитый металлическими листами, тяжело затормозил в нескольких метрах от них, подняв целое облако белой пыли. Дверь кабины рывком распахнулась. Из высокой машины спрыгнул мужчина лет сорока. На нем была промасленная теплая куртка и грубые ботинки. Он быстро подошел к неподвижной фигуре женщины в снегу.

— Эй, вы что тут делаете? В такой мороз на обочине — это же верная смерть! — громко и тревожно произнес мужчина, приседая рядом.

— Помогите… Сын… Он не просыпается, — прохрипела Анна, не в силах поднять голову. Она инстинктивно прижала ребенка крепче, испугавшись незнакомца.

— Меня зовут Максим. Я не обижу, честное слово. Давайте его сюда, скорее в тепло! — решительно сказал мужчина, протягивая сильные руки.

Он увидел бледное, почти синее лицо мальчика и мгновенно оценил ситуацию.

— Слушай меня, женщина! Ребенок замерзает. Если сейчас не отогреем, он умрет. Садись в кабину, быстро! — приказал Максим тоном, не терпящим возражений.

В кабине было жарко от работающей на полную мощность печки. Запах солярки и старой кожи показался Анне самым прекрасным ароматом в мире. Максим помог ей устроиться на широком сиденье и накрыл их обоих тяжелым ватным одеялом.

— На, глотни. Это горячий чай, очень сладкий, — сказал Максим, подавая ей крышку от термоса.

Анна дрожащими руками поднесла чай к губам Артема. Мальчик вздрогнул, сделал глоток и слабо закашлялся, что привело Анну в неописуемую радость — он был жив.

Максим молча вел машину, внимательно вглядываясь в дорогу. Он видел ее дорогое, но разорванное платье под плащом, видел полное отчаяния лицо и понимал: здесь случилась беда, о которой не спрашивают в лоб.

— Спасибо вам. Мы бы не выжили, — тихо произнесла Анна, прижимая согревавшегося сына к груди.

— Не за что. Любой бы остановился, — просто ответил Максим, хотя оба знали, что это не так. — Слушай, — продолжил он после долгой паузы. — Я живу тут недалеко, в лесу. У меня большой дом, места хватит. Могу предложить ночлег, пока не решите, что делать дальше.

Анна заколебалась. Она не знала этого человека, ее мир только что рухнул из-за предательства близкого, и доверять кому-то было невыносимо сложно. Но взгляд Максима был спокойным и лишенным всякой угрозы. Грузовик свернул с шоссе на узкую лесную просеку. Через пятнадцать минут фары высветили массивный деревянный дом, окруженный вековыми соснами. Это не было похоже на элитный коттедж, это была настоящая крепость из тяжелых бревен.

— Приехали. Добро пожаловать, — негромко сказал Максим, заглушая мотор.

Он помог Анне выйти и бережно взял спящего Артема на руки, внося его в дом. Внутри пахло свежей древесиной, сушеными травами и домашним хлебом. Посреди главной комнаты стояла большая печь. Максим быстро набросал дров в топку, и вскоре веселое пламя заплясало на стенах. Он поставил на огонь чугунок с кашей.

— Устраивайтесь. Ужин будет через двадцать минут. Вон там умывальник, — распорядился он, указывая в угол.

Анна смотрела на него с удивлением. После холодного блеска ее прошлой жизни эта простота и бескорыстная доброта казались ей чем-то нереальным. Артем, немного придя в себя, с любопытством рассматривал резные фигурки животных, стоящие на полках. За небольшим дубовым столом они ужинали в тишине. Простая еда казалась Анне вкуснее любых деликатесов.

— Я здесь один живу. Работаю столяром, мебель делаю на заказ, — начал рассказывать Максим, разрезая хлеб. — А вы как оказались на дороге в таком виде? — спросил он, и в его голосе не было любопытства, только искреннее сочувствие.

Анна опустила глаза, и комок подступил к горлу.

— Мой муж… Он выгнал нас. Просто открыл дверь и выставил на мороз. Обвинил в том, чего я не совершала, — горько произнесла она, не называя имен.

— Бывает и так. Деньги часто выжигают в людях душу, — философски заметил Максим, пододвигая ей тарелку с медом.

Артем, разомлев от тепла и еды, засыпал прямо на руках у матери. Максим молча наблюдал за ними, и в его суровом взгляде промелькнуло что-то похожее на давнюю, запрятанную глубоко внутри боль.

— Пойдемте, я приготовил вам комнату на втором этаже. Там печка за стеной, будет тепло всю ночь, — сказал Максим, поднимаясь из-за стола.

Анна бережно уложила сына в широкую постель, застеленную чистым льняным бельем. Она укрыла его тремя одеялами и присела рядом на край кровати. В доме было тихо, только слышно было, как внизу в печи потрескивают березовые дрова. Впервые за последние пять лет она почувствовала странное, забытое спокойствие. Здесь не нужно было соответствовать статусу жены миллионера, не нужно было бояться холодного взгляда Константина или следить за каждым словом. Она посмотрела на свои руки, красные от мороза, с обломанными ногтями. Ей было все равно. Она сравнила этот простой лесной дом с их огромной пустой квартирой, где стены давили своим пафосом.

«Оказывается, дом — это не мрамор и золото. Дом — это там, где тебе не дадут замерзнуть», — подумала Анна, чувствуя, как веки тяжелеют. Она легла рядом с сыном и мгновенно провалилась в глубокий, безмятежный сон под успокаивающие звуки леса за окном.

Максим сидел на крыльце, несмотря на холод. Он смотрел на яркие зимние звезды, которые казались здесь, в лесу, огромными и близкими. В руках он держал старую потертую фотографию, которую достал из потайного ящика стола.

— Странная судьба, — прошептал он в пустоту ночи.

Он думал о женщине, которую спас. Было очевидно, что она из другого мира, мира дорогих машин и больших денег. Но в ее глазах он увидел не гордость, а такую же пустоту и надлом, какие когда-то ощущал сам. Максим понимал, что ее появление в его доме не случайно. Он решил, что поможет ей встать на ноги, чего бы это ни стоило, но не будет навязывать свое общество. Впервые за долгие десять лет одиночества в этом доме снова звучал детский смех и женский голос. Он вернулся в дом, тихо подбросил дров в печь и сел в кресло. В его голове уже зрел план, как защитить своих нежданных гостей, если прошлое Анны решит постучаться в его двери.

Анна еще не знала, что ее спаситель хранит тайну, которая перевернет всю ее жизнь. А Максим не подозревал, чья жена нашла убежище в его доме. То, что произойдет дальше, изменит судьбы всех троих навсегда.

Анна открыла глаза и не сразу поняла, где находится. Вместо холодного блеска итальянского мрамора ее окружали теплые бревенчатые стены, залитые мягким утренним светом. В воздухе плыл густой, сводящий с ума аромат свежеиспеченного хлеба и хвои.

— Мама, просыпайся! Смотри, какой конь! — радостно воскликнул Артем, запрыгивая на кровать.

В руках он держал искусно вырезанную из светлого дерева фигурку лошади с пышной гривой. Мальчик смеялся, Анна не видела его таким беззаботным уже очень давно…