«Зайдите к нему после полуночи»: странный совет няни открыл мне глаза на мужа

Она обернулась. В дверях кухни стояла Вера Петровна. Невысокая, полноватая женщина лет пятидесяти, в простом сером платье и домашних тапочках. Волосы аккуратно собраны в пучок, лицо без косметики, усталое, но доброе. Вера Петровна работала у них няней уже три года. Приехала из какого-то небольшого городка после смерти мужа. Детей у неё не было, она жила одна в съёмной комнате на окраине, а дни проводила у них, занимаясь Сашей и Лизой. Марина всегда относилась к няне с уважением и благодарностью. Вера Петровна была тихой, деликатной. Дети её любили. Она умела найти подход к Саше, который бывал капризным, и к Лизе, которая частенько устраивала истерики.

— Конечно, проходите, — Марина вытерла руки полотенцем.

Но няня не вошла. Она стояла на пороге, теребя край фартука. Марина заметила, что лицо у неё бледное, даже какое-то осунувшееся. Губы сжаты, во взгляде что-то тревожное, почти испуганное.

— Дети уснули? — спросила Марина, чувствуя нарастающее беспокойство. Вера Петровна никогда не выглядела такой взволнованной.

— Да, только что уложила. — Няня сглотнула, переступила с ноги на ногу. — Марина Сергеевна, я… Мне нужно вам кое-что сказать.

— Что-то случилось?

Вера Петровна оглянулась в сторону прихожей, словно проверяя, нет ли кого рядом. Потом шагнула ближе, и Марина увидела, как дрожат её руки.

— Я давно хотела… Я не знала, как… — Няня запнулась, закусила губу. — Понимаете, я не привыкла лезть в чужие дела. Это не моё дело, совсем не моё. Но я больше не могу молчать. У меня совесть не позволяет.

Марина почувствовала, как внутри всё сжалось. Что-то в голосе Веры Петровны, в выражении её лица, заставило сердце забиться быстрее.

— Вера Петровна, что происходит? Вы меня пугаете.

Няня посмотрела ей прямо в глаза. В её взгляде была мука, страх и одновременно какая-то решимость.

— Загляните в его кабинет после полуночи. — Голос у неё дрожал, слова давались с трудом. — Только тихо, чтобы он не услышал. И вы всё поймёте.

Марина застыла, не в силах произнести ни слова. В голове пронеслись десятки мыслей. Кабинет Дмитрия? После полуночи? О чём это няня?

— Я… я не понимаю, — выдавила она наконец. — Что я должна там увидеть?

Но Вера Петровна уже отступала к двери. Лицо у неё было мокрое от слёз.

— Простите меня. Я не могу больше ничего сказать. Просто… загляните.

Она быстро вытерла глаза краем фартука.

— Мне пора. Завтра приду с утра, как обычно.

И прежде чем Марина успела остановить её, задать ещё вопросы, няня схватила свою сумку в прихожей и выскользнула за дверь. Замок щёлкнул. В квартире повисла тишина.

Марина стояла посреди кухни, чувствуя, как колотится сердце. Руки похолодели. «Загляните в его кабинет после полуночи». Эти слова эхом отдавались в голове. Что там может быть? И почему Вера Петровна так испугана?

Она подошла к окну, увидела внизу, как няня торопливо идёт по двору к остановке. Сутулая фигура в тёмном пальто быстро растворилась в сумерках. Марина обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь.

Она вспомнила последние месяцы. Дмитрий и правда изменился. Стал замкнутым, отстранённым. Почти не разговаривал с ней, а если разговаривал, то как-то механически, словно мысли его были где-то далеко. С детьми виделся по выходным, и то урывками. Целыми днями сидел в своём кабинете, даже дверь запирал на ключ. Раньше он никогда этого не делал.

А ещё звонки. Те странные ночные звонки. Марина вспомнила, как недели две назад проснулась среди ночи от жажды. Пошла на кухню за водой и услышала приглушённый голос из кабинета. Дмитрий говорил по телефону. Она остановилась в коридоре, прислушалась. Разобрать слова было трудно, но тон… Этот тон её поразил. Дмитрий говорил каким-то заискивающим, почти умоляющим голосом. Совсем не похожим на его обычную уверенную манеру. Он что-то объяснял, оправдывался. Потом замолчал — видимо, слушал собеседника — и Марина услышала, как он тихо выругался.

Тогда она решила не придавать этому значения. Мало ли какие сложные дела у адвоката. Может, трудный клиент. Но теперь, после слов Веры Петровны, всё это складывалось в какую-то тревожную картину. Что скрывает её муж?