«Зайдите к нему после полуночи»: странный совет няни открыл мне глаза на мужа

— Мама, ну пойми… — Дмитрий провёл рукой по лицу. Марина видела его профиль. Он выглядел измотанным, постаревшим. — У меня семья, расходы. Дети растут, няня, школа…

— Какая семья? — Людмила Ивановна усмехнулась, и эта усмешка была полна презрения. — Я тебе сказала завести семью — ты завёл. Я сказала жениться на этой девочке — ты женился. Всё для прикрытия, всё для респектабельности. Думаешь, я не знаю, сколько ты тратишь на эту свою игру в семейного человека?

Марина застыла. Слова медленно доходили до сознания, но смысл их был чудовищен. «Завести семью. Жениться на этой девочке. Всё для прикрытия».

— Мама, пожалуйста… — Дмитрий сгорбился, сжал голову руками. — Я не могу больше так. Понимаешь? Не могу. Я живу как…

— Как кто? — оборвала его Людмила Ивановна. — Как паршивая собака. Так ты и есть паршивая собака, Димочка. Пока не поймёшь это, будет только хуже. Я дала тебе всё. Образование, работу, эту красивую жизнь. А ты не можешь выполнить простейшую задачу — вовремя переводить мне деньги.

— Я перевёл в прошлом месяце сто двадцать тысяч, — попытался оправдаться Дмитрий. — Это больше чем…

— Недостаточно! — Женщина на экране наклонилась ближе к камере. Глаза её сверкнули. — Запомни раз и навсегда: всё, что у тебя есть, принадлежит мне. Квартира оформлена на подставную контору, которая мне подчиняется. Твоя драгоценная адвокатская практика — тоже. Машины, счета — всё моё. Ты работаешь на меня, Дмитрий. Всегда работал и будешь работать. Понял?

Дмитрий молчал, уронив голову на руки.

— Понял? — повторила Людмила Ивановна громче.

— Да, мама. Понял.

— Вот и хорошо. — Женщина откинулась на спинку кресла. Марина машинально отметила обстановку: за её спиной обычная комната, светлые обои, книжный шкаф. Ничего особенного. Просто комната где-то. — К пятнадцатому числу переведёшь мне ещё сто пятьдесят. Не меньше. И не вздумай опять жаловаться на расходы. Продай машину жены, если надо.

— Машину Марины? — Дмитрий поднял голову. — Но она…

— Мне плевать. Она вообще зря хлеб ест. Думала, ты женился на деньгах, а принёс в дом приживалку. Хорошо, хоть тихая, не скандалистка. Поэтому я её и одобрила. Удобная девочка. Сидит дома, воспитывает детей, не лезет в дела. Идеальная жена для адвоката. Все соседи видят: порядочный семейный мужчина, уважаемый человек.

Марина прижала руку ко рту, давясь рыданиями. «Удобная девочка». «Приживалка». «Идеальная жена для прикрытия». Значит, всё это время… Все эти годы… Она была никем. Просто удобным аксессуаром в чужой игре.

— Ладно, я устала, — Людмила Ивановна зевнула. — Ещё раз повторяю: к пятнадцатому — сто пятьдесят тысяч на счёт. Без отговорок. Иначе я сама приеду, и тебе не понравится. Всё понял?

— Да, мама.

— Спокойной ночи, сынок. — Усмешка на лице женщины была хищной. — И передай привет своей жёнушке. Как там её? Марина? Пусть радуется, что живёт в хорошей квартире и не работает. Не каждым так везёт.

Экран погас. Дмитрий остался сидеть неподвижно, уткнувшись лицом в ладони. Плечи его вздрагивали. Он плакал. Тихо, безнадёжно, как плачут взрослые мужчины, когда сил больше нет.

Марина медленно отступила от двери. Ноги не слушались, в голове звенело. Она добрела до спальни, закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и сползла на пол. Всё, что она знала о своей жизни, рухнуло в одночасье.

Людмила Ивановна жива. Та самая женщина, которая всегда относилась к Марине с ледяной вежливостью, которая на свадьбе сказала: «Надеюсь, ты станешь хорошей женой моему сыну». Которая умерла через два года после их свадьбы — или, вернее, инсценировала свою смерть.

Марина вспоминала те похороны. Осенний дождливый день, кладбище на окраине города. Закрытый гроб. Людмила Ивановна якобы умерла от обширного инфаркта, дома, одна. «Нашли её поздно, через несколько дней», — объяснял Дмитрий. Поэтому гроб закрытый. Марина тогда не задумывалась, просто приняла это как данность. Она мало знала свекровь, та жила отдельно, редко приезжала к ним. Держалась отстранённо, холодно. На похоронах было немного людей: какие-то дальние родственники, соседи Людмилы Ивановны, несколько коллег Дмитрия.

А потом страховка. Марина помнила, как Дмитрий сказал, что мать оставила страховку на три миллиона. Большие деньги. Он вложил их в расширение своей практики, купил новую машину, сделал ремонт в квартире. Жизнь стала комфортнее. Марина радовалась, что хоть что-то хорошее вышло из этой трагедии.

И всё это было ложью. Людмила Ивановна инсценировала смерть. Получила страховку. А Дмитрий? Дмитрий был её марионеткой. Всегда был. Марина закрыла лицо руками. Слёзы текли сквозь пальцы, но она не могла остановиться.

Всё, во что она верила, всё, на чём строилась её жизнь последние восемь лет, оказалось фикцией. Брак заключён по приказу свекрови. «Жениться на этой девочке». «Удобная». «Тихая». «Не лезет в дела». Её выбрали. Как выбирают подходящую вещь в магазине. За то, что она не будет мешать, задавать лишних вопросов. За то, что она создаст нужный образ порядочного семейного человека.

А Дмитрий? Любил ли он её вообще? Или всё время играл роль? Марина вспоминала их первые встречи, ухаживания, признания в любви. Казалось таким искренним. Но теперь… Теперь она не знала, чему верить.

«Всё моё», — говорила Людмила Ивановна. Квартира, практика, счета. И это тоже правда. Значит, они ничего не имеют? Живут в квартире, которая оформлена на подставных лиц, контролируемых свекровью?

Марина поднялась с пола, подошла к окну. За стеклом чернела ночь. Город спал. Где-то там, в этом огромном городе, жила женщина, которая должна была быть мёртвой. Женщина, которая дёргала за ниточки, управляя жизнями других людей.

И Дмитрий. Он тоже жертва. Марина вспомнила его сгорбленную фигуру, срывающийся голос. Он страдает. Он в ловушке, как и она. Может быть, даже больше, потому что это его мать. Та, которая должна была любить его, защищать. А вместо этого превратила в раба.

Но почему? Зачем? Почему Людмила Ивановна инсценировала смерть? Только ради страховки? Три миллиона — большая сумма, но недостаточно большая, чтобы идти на такое. Тут что-то ещё. Должно быть что-то ещё.

Марина вытерла слёзы, попыталась успокоиться, взять себя в руки. Думай. Надо думать. Вера Петровна знает правду. Она сказала: «Загляните в кабинет после полуночи». Значит, она хотела, чтобы Марина всё увидела. Но откуда няня знает?

Сестра. У Веры Петровны есть сестра. Марина вспомнила: няня как-то упоминала, что у неё младшая сестра Галина, которая работает сиделкой где-то в другом городе. Детали Марина не запомнила, не придала значения. Но теперь… Если сестра няни работает сиделкой у Людмилы Ивановны, то всё сходится. Вера Петровна узнала правду от сестры. И молчала. Молчала три года. Боялась? Наверняка. Людмила Ивановна — опасная женщина. Это было видно даже по тому короткому разговору. Властная, жестокая, привыкшая контролировать всё вокруг. Но почему Вера Петровна решила заговорить именно сейчас?