«Зайдите к нему после полуночи»: странный совет няни открыл мне глаза на мужа

Марина прошлась по спальне, пытаясь выстроить хоть какую-то логику в голове. Надо с ней поговорить. Завтра. Узнать все детали. Понять, что происходит на самом деле. Она вернулась к двери, приоткрыла её, выглянула в коридор. Тишина. Свет в кабинете погас. Дмитрий, наверное, сидит там в темноте, переживая очередной ночной кошмар.

Марина прикрыла дверь, легла на кровать. Закрыла глаза, но сон не шёл. Перед глазами стояло лицо Людмилы Ивановны на экране ноутбука. Холодные серые глаза, презрительная усмешка. «Ты работаешь на меня, Дмитрий. Всегда работал и будешь работать».

Сколько лет это продолжается? С самого начала? Или это началось после смерти свекрови? Марина попыталась вспомнить, как они жили до того. Первый год брака Людмила Ивановна ещё была жива. Приезжала к ним изредка, всегда строгая, сдержанная. Дмитрий при ней напрягался, старался угодить. Марина тогда списывала это на естественное желание сына показать себя с лучшей стороны перед матерью. Теперь понимала: он боялся её. Всегда боялся. Что она с ним сделала? Как превратила взрослого мужчину в безвольную марионетку?

Марина вспомнила, как Дмитрий рассказывал о своём детстве. Немного, скупо. Отца не было — ушёл, когда Дмитрию было три года. Мать воспитывала одна. Строгая, требовательная. Дмитрий учился на отлично, поступил в престижный вуз, потом в магистратуру. Мать гордилась им — или делала вид, что гордится.

Может, она всегда им манипулировала? С детства внушала, что он никто без неё, что обязан ей всем. Такое бывает. Марина слышала о токсичных родителях, которые ломают своих детей, превращают в зависимых, неспособных на самостоятельное решение. Но даже если так, это не оправдывает. Дмитрий — взрослый человек. Он мог уйти, освободиться. Вместо этого он втянул в это Марину. Женился на ней по приказу матери. Родил с ней детей. Создал видимость счастливой семьи.

Всё ради чего? Чтобы Людмила Ивановна могла спокойно сидеть где-то в своём укрытии и собирать деньги с сына. Гнев закипал внутри, смешиваясь с болью и отчаянием. Марина села на кровати, обхватила колени. Руки дрожали.

Что ей теперь делать? Уйти? Взять детей и уйти? Но куда? У неё нет работы, нет денег, нет своего жилья. Последние семь лет она была домохозяйкой, полностью зависела от Дмитрия. Вернее, от его матери, как теперь выяснилось.

Или остаться? Делать вид, что ничего не знает? Продолжать играть роль удобной жены? Нет. Нет, она не может. Не сможет каждый день смотреть Дмитрию в глаза, зная правду. Не сможет жить в этой квартире, зная, что она не их. Не сможет растить детей в атмосфере лжи.

Надо действовать. Но как? Марина встала, подошла к шкафу, достала свой старый ноутбук. Давно им не пользовалась. Открыла, включила. Пока он загружался, она думала, с чего начать.

Страховка. Людмила Ивановна получила страховку по поддельному свидетельству о смерти. Это мошенничество. Уголовное преступление. Если собрать доказательства… Но какие доказательства? Видеозапись разговора? Марина не записывала его. Глупо. Надо было догадаться.

Ноутбук загрузился. Марина открыла браузер, начала искать информацию о мошенничестве со страховками, о фальсификации смерти. Читала статьи, законы. Голова шла кругом от юридических терминов, но она заставляла себя вникать. Фальсификация смерти — редкое, но не уникальное преступление. Обычно такое делают ради крупных страховых выплат или чтобы скрыться от долгов, от преследования. Если доказать, что человек жив и получил страховку обманным путём, можно привлечь к уголовной ответственности. Срок до десяти лет.

Но нужны доказательства. Фотографии, видео, свидетельские показания. Что-то конкретное. Марина задумалась. Вера Петровна. Её сестра Галина. Если Галина работает у Людмилы Ивановны сиделкой, она может помочь. Может сделать фотографии, записать разговоры. Но захочет ли она? Рискнёт ли? Придётся попробовать.

Марина закрыла ноутбук, посмотрела на часы. Половина третьего ночи. Через несколько часов начнётся новый день. Она должна держаться. Делать вид, что всё нормально. Выяснить всё до конца. И потом… Потом она решит, что делать дальше.

Она легла обратно в кровать, натянула одеяло до подбородка. Тело было ватным от усталости, но сон всё равно не шёл. Перед глазами стояло лицо свекрови. Холодная, властная, беспощадная. «Удобная девочка». «Приживалка». Марина сжала кулаки под одеялом. Нет. Она не приживалка. Она не будет больше удобной. Она найдёт способ вырваться из этой паутины лжи. Ради себя. Ради детей. Ради справедливости.

Утро началось как обычно. Марина встала в семь, разбудила детей, приготовила завтрак. Саша капризничал, не хотел есть кашу. Лиза пролила сок на скатерть. Обычное утро, обычная суета. Только внутри у Марины всё было сжато в тугой комок.

Дмитрий вышел из спальни около восьми, уже одетый, с портфелем в руке. Лицо усталое, отстранённое. Он быстро выпил кофе, стоя у стойки, даже не присаживаясь к столу.

— Сегодня поздно вернусь, — бросил он, не глядя на Марину. — Встреча с клиентом.

— Хорошо, — ответила она, удивляясь тому, насколько ровным получился её голос.

Дмитрий ушёл. Дверь хлопнула. Марина проводила детей в детскую, где их уже ждала Вера Петровна. Няня пришла точно к восьми, как всегда. Но когда их взгляды встретились, Марина увидела в её глазах вопрос. Немой, тревожный вопрос.

— Вера Петровна, — тихо сказала Марина, — нам нужно поговорить. Серьёзно поговорить.

Няня побледнела, кивнула.

— Сейчас займу детей, а потом…

— На кухне?

— Да. Я буду ждать.

Минут через двадцать Вера Петровна вошла на кухню. Дети были заняты: Саша рисовал, Лиза играла с куклами. Няня присела напротив Марины, сложила руки на коленях. Пальцы сцепились так крепко, что побелели костяшки.

— Я всё видела, — начала Марина без предисловий. — Ночью. Я заглянула в кабинет, как вы сказали.

Вера Петровна закрыла глаза, качнула головой.

— Господи! Значит, это правда. Людмила Ивановна жива.

Марина с трудом выговаривала слова.

— Она жива и контролирует всё. Дмитрий переводит ей деньги, она командует им как рабом. И наш брак… — голос дрогнул, Марина замолчала, сжимая чашку.

— Я так боялась вам сказать, — тихо проговорила Вера Петровна. — Три года боялась. Но больше не могу. Совесть не даёт спать.

— Откуда вы знаете? — Марина посмотрела на няню. — Расскажите всё. Пожалуйста.

Вера Петровна вздохнула, провела рукой по лицу.

— Моя сестра Галя. Младшая сестра. Она работает сиделкой. Пять лет назад её наняли ухаживать за пожилой женщиной в другом городе. Людмила Ивановна Волкова. Так её там все знают. Она живёт в обычной двухкомнатной квартире на окраине, никого не принимает, никуда не выходит. Галя готовит ей, убирает, ходит за покупками.

— Другой город, — повторила Марина. — Значит, не рядом.

— Да. Галя не знала сначала, кто это. Просто работала. Но потом Людмила Ивановна стала делать эти видеозвонки. Галя слышала разговоры. Однажды случайно увидела фотографию на тумбочке: Людмила Ивановна с молодым мужчиной. Галя спросила, кто это. Та ответила: «Сын». Галя запомнила лицо, даже сфотографировала на телефон, когда хозяйка отвернулась.

Вера Петровна замолчала, сглотнула.

— А потом Галя увидела объявление о вакансии няни. У семьи Волковых. Адвокат Дмитрий Волков. Галя позвонила мне, сказала: там хорошие условия, хорошая зарплата, попробуй. И показала мне фотографию: мол, вот у кого будешь работать. Я приехала на собеседование, увидела вашего мужа и сразу узнала его. С той фотографии. Потом вы мне рассказали, что свекровь умерла несколько лет назад. Я тогда оцепенела. Позвонила к Гале, описала ситуацию. Она прислала мне ещё фотографии Людмилы Ивановны. Я нашла в интернете старые фото вашей свекрови, сравнила. Это была она. Та самая женщина, которая должна была быть мертва.

— Но вы молчали.

— Я испугалась. Галя мне потом рассказала больше. Людмила Ивановна однажды в сердцах проговорилась, когда Галя принесла ей не те лекарства. Наорала на неё, сказала: «Я не для того инсценировала собственную смерть и получила три миллиона страховки, чтобы какая-то дура меня отравила неправильными таблетками». Галя тогда оцепенела. Поняла, что связалась с чем-то опасным.

Марина слушала, чувствуя, как внутри нарастает холод.

— Людмила Ивановна заметила, что Галя слышала разговоры с сыном, — продолжала няня. — Позвала её, посадила рядом и сказала спокойно, холодно: «Если хоть слово выйдет за пределы этой квартиры — ты пожалеешь. У меня есть связи. Тебя найдут где угодно. Молчи, работай, получай свои деньги и живи спокойно. Поняла?» Галя кивнула. Она одна, у неё нет никого, кроме меня. Она испугалась и не пошла в полицию.

Марина кивнула.

— Галя рассказала мне обо всём, — продолжала няня. — Мы обе молчали. Я работала у вас, старалась не думать об этом. Но видела, как ваш муж меняется. Как он нервничает, как мучается. А вы ничего не знали. Жили в этой красивой лжи. И мне становилось всё тяжелее молчать.

— Почему вы решили сказать именно сейчас?