«Зайдите к нему после полуночи»: странный совет няни открыл мне глаза на мужа

— Собирайте доказательства. Всё, что найдёт ваш детектив, приносите мне. Когда будет достаточно материала, мы обратимся в полицию. Заявим о мошенничестве. Начнётся расследование.

— А с мужем что делать? Говорить ему, что я знаю?

Кузнецова задумалась.

— Пока лучше не говорить. Если он поймёт, что вы в курсе, может попытаться что-то скрыть или предупредить мать. Действуйте тихо.

Марина кивнула. Это разумно. Хотя и тяжело жить рядом, зная правду, но молчать.

Вернувшись домой, Марина чувствовала себя опустошённой, но одновременно наполненной решимостью. Вера Петровна встретила её на кухне.

— Марина Сергеевна, я говорила с Галей. Она согласна помочь.

— Правда? — Сердце забилось быстрее. — Что она сказала?

— Она очень боится, но понимает, что это правильно. Людмила Ивановна становится всё агрессивнее. Галя готова сделать фотографии, записать разговоры. Но просит защиты.

— Я поговорю с адвокатом. Мы что-нибудь придумаем. Скажите Гале, что она не одна. Мы все в этом вместе.

Вера Петровна кивнула, вытерла слёзы.

— Спасибо вам. За то, что боретесь.

— Я борюсь не только за себя, — тихо ответила Марина. — Я борюсь за правду. И за будущее моих детей.

Дни потекли в странном ритме. Внешне всё было как обычно. Марина занималась домом, детьми. Дмитрий приходил поздно, уходил рано. Они почти не разговаривали. Марина делала вид, что ничего не замечает. Но внутри она кипела. Каждый раз, глядя на мужа, она вспоминала тот ночной разговор. Униженный голос. Людмилу Ивановну на экране. Слова. Те ужасные слова. Она ненавидела эту ложь.

Через неделю позвонил Громов.

— У меня есть новости.

— Хорошие новости?

— Я нашёл её. Людмила Ивановна Волкова живёт по указанному адресу. Я установил наблюдение, снял её через окно квартиры — она сидела на кухне, хорошо видно было. Это определённо она. Та же женщина, что на ваших семейных фото.

Марина сжала телефон.

— Вы уверены?

— Абсолютно. Более того, я проверил документы. Свидетельство о её смерти подписано врачом Сергеем Петровичем Кравцовым. Этот человек работал в больнице, но три года назад был уволен за нарушение. Сейчас на пенсии. Я поехал к нему, поговорил. Он сначала отпирался, но когда я упомянул о возможном уголовном деле, признался. Сказал, что Людмила Ивановна заплатила ему двести тысяч за поддельное свидетельство. Он согласен дать показания, если ему гарантируют смягчение наказания.

— Это… Это прекрасно, — Марина почувствовала, как дрожат руки. — У нас есть свидетель.

— Да. И это ещё не всё. Я проверил подставные фирмы. Учредители — люди, которые за небольшую плату дают свои паспортные данные. Номинальные директора. Все переводы денег идут через эти фирмы на счета, которые в конечном итоге ведут к одному человеку. К Людмиле Ивановне. Точнее, к Лидии Михайловне Волковой, как она себя там называет.

— Сколько ещё времени вам нужно?