«Не подписывай!»: почему опытная акушерка остановила меня в момент выписки

— Хорошо. Ванечка только уснул.

Дмитрий осторожно заглянул в личико сына. Его губы дрогнули в улыбке, но глаза остались странно холодными. Или Марии показалось?

— Красивый, — сказал он. — Весь в тебя.

Мария улыбнулась. Она так ждала этого момента, когда они втроем наконец будут вместе.

— Я привез конверт для выписки, — Дмитрий поставил на кровать большой пакет. — Голубой, как ты хотела. И шапочку теплую, на улице еще прохладно.

— Спасибо.

Он сел на край кровати и взял ее за руку. Его пальцы были холодными, немного влажными.

— Слушай, нам надо поторопиться с документами. Я договорился, чтобы нас выписали пораньше, без очереди. Надо только подписать несколько бумаг.

— Каких бумаг? — удивилась Мария. — Мне медсестра сказала, что все стандартно: только выписной эпикриз и согласие на обработку данных.

— Ну да, это и еще пара формальностей. Ты же знаешь, как у нас любят бумажки плодить.

Дмитрий достал из внутреннего кармана пальто несколько сложенных листов. Мария потянулась к ним, но он придержал.

— Не сейчас. Сначала переоденься, собери вещи. Потом спустимся в регистратуру и все оформим. Времени мало, я машину на аварийке оставил.

Что-то в его голосе царапнуло Марию. Какая-то торопливость, нервозность. Обычно Дмитрий был спокоен, даже флегматичен. А сейчас постоянно поглядывал на часы, переступал с ноги на ногу.

— Дима, что случилось? Ты какой-то напряженный.

— Все нормально, — он отвел глаза. — Просто на работе аврал. Хочу поскорее привезти вас домой и вернуться в офис. Там без меня никак.

— В день выписки жены и сына? — Мария не скрывала разочарования.

— Маш, ну ты же понимаешь. Квартальный отчет, проверка. Я ненадолго, честное слово. Вечером буду дома.

Она молча кивнула. Спорить не хотелось, не сегодня. Пусть этот день будет счастливым.

Дмитрий помог ей встать и передал Ванечку. Малыш заворочался, но не проснулся. Мария положила его в пластиковую кроватку-каталку и начала собирать вещи. Дмитрий стоял у окна, уткнувшись в телефон.

— Переодеться поможешь? — спросила она.

— Да, конечно.

Он убрал телефон и подошел к ней. Но руки его дрожали, когда он застегивал молнию на ее платье. Мария заметила это, но ничего не сказала.

В дверь постучали. На пороге стояла пожилая женщина в белом халате. Ее седые волосы были собраны в тугой пучок, на лице — густая сеть морщин, но глаза смотрели ясно, внимательно. Бейджик на груди гласил: «Зинаида Петровна Михайлова, акушерка».

— Добрый день, — сказала она негромко. — Мария Александровна, мне нужно провести финальный осмотр ребенка перед выпиской.

— Конечно, — Мария указала на кроватку. — Он только уснул.

Зинаида Петровна подошла к малышу и склонилась над ним. Ее руки двигались уверенно, профессионально: она проверила родничок, послушала дыхание, осмотрела пуповину.

— Все хорошо, — сказала она наконец. — Здоровый мальчик.

Но уходить не торопилась. Стояла, глядя на Марию странным, тяжелым взглядом.

— Что-то не так? — спросила Мария.

— Нет, что вы. Просто хотела спросить: все ли вы подписали из документов?

— Еще нет, — ответил за жену Дмитрий. — Мы как раз собирались спуститься в регистратуру.

Зинаида Петровна перевела взгляд на него. Что-то промелькнуло в ее глазах: то ли настороженность, то ли неприязнь.

— Понятно. Что же, не буду задерживать. — Она развернулась и вышла.

Мария проводила ее взглядом, чувствуя смутную тревогу.

— Странная какая-то, — сказал Дмитрий. — Ну что, ты готова?

— Почти. Дай мне пять минут.

— Хорошо. Я пока схожу за кофе. Тут внизу автомат есть.

Дмитрий вышел, оставив Марию одну с сыном. Она подошла к зеркалу и посмотрела на свое отражение. Бледное лицо, круги под глазами, волосы наспех собраны в хвост. Но в глазах — свет. Тот самый материнский свет, который она столько раз видела у других женщин и которого так ждала для себя.

Ванечка заплакал. Мария взяла его на руки, покачала. Он успокоился, уткнувшись носиком в ее плечо. От него пахло молоком и чем-то неуловимо сладким, детским.

— Скоро поедем домой, маленький, — прошептала она. — Там у тебя своя комнатка, красивая. Папа сам ее красил. И кроватка с мишками, и мобиль с музыкой.

Дверь снова скрипнула. Мария обернулась, ожидая увидеть мужа с кофе. Но это была Зинаида Петровна. Она вошла быстро, почти бесшумно, и плотно прикрыла за собой дверь.

— Мария Александровна, — ее голос был едва слышен. — Мне нужно вам кое-что сказать. Но у нас очень мало времени.

— Что случилось?