Неожиданная находка при реставрации: какую тайну скрывал фундамент старой колокольни
— Я буду официально давать показания. Выложу все, что знаю. Про кровавый дневник, про дядю-сообщника, про мешки на чердаке. Пусть судят меня по всей строгости как соучастника. Я это заслужил. Но мой отец должен ответить за все свои зверства.
Морозов смотрел на раздавленного офицера с явным недоверием.
— С чего мне вам верить? Может, это хитрая ловушка? Может, вы просто хотите выведать, что мне известно, а потом…
— Потом что? Устранить вас физически? — Громов издал горький, каркающий смех. — Я не убийца, Морозов. Я конченый трус и подлец, но не палач. И потом, в чем смысл? Козлова уже в курсе про сережки вашей сестры. Свидетельница, которую вы раскопали, даст нужные показания. Ваша папка с материалами Елены — я прекрасно видел, как вы несли ее от редакции — завтра ляжет на стол следователю.
Маховик правосудия уже запущен. Остановить его теперь физически невозможно. — Полицейский повернулся к Алексею. — Я рассказываю вам всё это не потому, что пытаюсь обелить себя в ваших глазах. Я хочу, чтобы вы узнали правду. Всю горькую правду целиком. О том, что на самом деле случилось с вашей сестрой. Вы имеете на это полное право.
— И что же с ней случилось?
Громов выдержал мучительную паузу.
— В дневнике отца история Марины шла под одиннадцатым номером. Он познакомился с ней за пару месяцев до рокового дня. Случайно столкнулись на заправке. Разговорились о жизни. Она доверчиво выложила ему, что спит и видит себя столичной актрисой. А он соврал, что имеет нужные подвязки в киноиндустрии. Обещал помочь с правильными контактами.
Алексей в бессилии закрыл глаза. Его сестренка всегда была невероятно доверчивой девочкой. Слишком доверчивой для этого жестокого мира.
— В тот роковой день он сам позвонил ей на работу, — монотонно продолжал полицейский. — Наплел, что едет в Киев по срочным делам и может совершенно бесплатно захватить ее с собой. Якобы там как раз будет проходить важный кастинг для какого-то нового сериала.
Она отпросилась у начальства, выбежала на улицу и радостно села к нему в джип. А потом… Потом он вывез ее далеко за город, в глухой лес. Там всё и произошло… — Громов судорожно сглотнул вставший поперек горла ком. — В дневнике он отметил, что всё случилось очень быстро. Я не знаю, правда ли это.
Алексей физически чувствовал, как обжигающие слезы текут по его щекам. Он даже не пытался их смахивать. Марина. Бедная наивная сестренка. Она доверилась абсолютно незнакомому старику, потому что отчаянно мечтала вырваться из нищеты. И за эту мечту поплатилась жизнью в холодной лесной чаще.
— Мне бесконечно жаль, — прошептал Громов. — Я прекрасно понимаю, что мои извинения ничего не изменят. Но мне действительно жаль.
Алексей хранил ледяное молчание. Что тут вообще можно было сказать?
— Куда мы едем теперь? — наконец выдавил он из себя.
— Я отвезу вас домой, отдыхать. А рано утром поеду в управление к Козловой и напишу явку с повинной. Вы можете поехать со мной, чтобы стать официальным свидетелем моего добровольного признания. Это зачтется мне на суде.
— А как же ваш отец-маньяк?
