Неожиданная находка при реставрации: какую тайну скрывал фундамент старой колокольни

— вслух предположил Сергей Николаевич. — Тут же склад был при советах.

Старший мастер подошел вплотную и попытался сдвинуть ближайший тюк с места. Груз оказался поразительно увесистым, но внутри явно прощупывалось не рассыпчатое зерно. Содержимое не перекатывалось, а лежало плотно, выделяясь острыми гранями.

— Странно, — тихо пробормотал бригадир. — Давай вытащим, посмотрим. Может, ценное что? Надо батюшке сказать.

Процесс извлечения потребовал немалых физических усилий, так как масса каждого мешка варьировалась в пределах пятнадцати-двадцати килограммов. Денис и Сергей Николаевич волоком дотащили их до чердачного проема, после чего аккуратно спустили на такелажных тросах. Внизу загадочный груз принимали Алексей вместе с Виктором Семеновичем.

Как только все пять пыльных свертков оказались на земле возле храмовой стены, бригадир направился на поиски настоятеля. Батюшка Михаил в этот момент находился в церковной лавке, ведя беседу с продавщицей.

— Батюшка, там это… нашли кое-что на чердаке. Мешки старые. Может, посмотрите? — обратился к нему прораб.

Отец Михаил, тридцатипятилетний мужчина с ухоженной бородой и проницательным взглядом, коротко кивнул и проследовал за строителем. Вся четверка кровельщиков уже сгрудилась вокруг таинственных мешков в ожидании развязки. Денис сидел на корточках, с интересом изучая необычную металлическую фурнитуру на горловине одного из них.

— Смотрите, тут замок какой-то, — заметил парень.

Не веревкой завязано, а прям замок, как на старых чемоданах. Потемневшие от времени, но все еще надежные стальные зажимы крепко стягивали плотную мешковину.

— Откройте, — скомандовал отец Михаил, почувствовав укол жгучего любопытства. — Может, церковная утварь какая-то спрятанная? Иконы, кресты, священные сосуды.

Алексей Морозов молча достал из своего набора пассатижи и решительно приблизился к первому мешку. Одного точного усилия хватило, чтобы старый механизм поддался и со щелчком раскрылся. Рабочий отогнул пыльную ткань и застыл на месте. На несколько долгих секунд во дворе воцарилась абсолютная, звенящая тишина.

Вскоре Алексей поднял на товарищей искаженное ужасом, бледное как мел лицо. С трудом сглотнув ком в горле, он хрипло выдавил:

— Там сумки. Женские сумки.

Настоятель сделал шаг вперед и лично заглянул в зияющую горловину тайника. Внутри, невероятно плотно и аккуратно, были утрамбованы разнообразные дамские аксессуары.

Среди них виднелись изделия из кожи и текстиля, от откровенно дешевых до вполне статусных. На самом верху лежал броский красный клатч из лакированного материала, типичный для моды девяностых годов. По соседству расположилась неприметная бежевая сумочка с длинным ремнем и железной пряжкой, а глубже просматривались очертания десятков аналогичных предметов.

— Открывайте остальные, — приглушенным голосом велел священник, почувствовав внезапную сухость во рту.

Виктор Семенович и Денис поспешно расправились с замками на оставшихся четырех тюках. Картина во всех мешках оказалась пугающе идентичной: внутри лежали кошельки, ридикюли, косметички. Один из тюков скрывал россыпь старых мобильных аппаратов, брошенных поверх сумок. Это были примитивные кнопочные девайсы начала нулевых от брендов Nokia, Samsung и Siemens.

В другом мешке обнаружилась целая коллекция разнообразной бижутерии и ювелирных изделий. Кольца, кулоны и серьги лежали там сплошной хаотичной массой.

— Господи Иисусе, — в ужасе прошептал отец Михаил и быстро осенил себя крестным знамением.

Тем временем Алексей Морозов дрожащими руками расстегнул старенькую коричневую сумку с потертостями на ремешке.

Внутри обнаружились ключи, засохшая помада, скомканная салфетка и гражданский паспорт. Мужчина извлек потускневший, но вполне читабельный документ в обложке с украинским гербом. Раскрыв его, он увидел фотографию двадцатипятилетней блондинки с чуть вздернутым носом и заостренными чертами лица. Документ был выписан на имя Кузнецовой Татьяны Александровны, 1976 года рождения.

— Это… Это что такое?