Неожиданная находка при реставрации: какую тайну скрывал фундамент старой колокольни

— Она рядом со мной. Не волнуйся ты так. С ней пока всё хорошо.

— Отец, умоляю, послушай…

— Нет, щенок, это ты меня послушай. Я прекрасно понимаю, что это финал. Я не выживший из ума старик. Но уходить из этого мира я собираюсь исключительно на своих условиях. Не в наручниках и не под конвоем спецназа. Ты меня понимаешь?

— Просто отпусти Машу. Она здесь абсолютно ни при чём.

— Она моя родная внучка, плоть от плоти моя кровь. Она обязана поехать со мной до самого конца.

— Куда поехать?

— …Туда, — в трубке повисла зловещая пауза. — Ты прекрасно знаешь куда. Туда, где всё это великое дело началось.

Если желаешь попрощаться с ней, приезжай немедленно. Но только один. Без этого паршивого рабочего. И без своих легавых псов. Иначе…

— Я всё понял.

— Вот и умница, хороший мальчик.

Связь резко оборвалась.

Громов ударил по тормозам, и тяжелый джип со свистом остановился прямо посреди пустой улицы.

— Где это место? Где всё началось? — потребовал ответа Алексей.

Полицейский молчал несколько долгих секунд, собираясь с мыслями. Затем глухо произнес:

— Старая охотничья заимка. В глухом лесу, километрах в двадцати от города.

Мой дед построил её ещё в шестидесятых годах. Мы с отцом частенько ездили туда в моем детстве. Рыбачили, ходили на охоту. Я был уверен, что он давно продал эту халупу, но…

— Но именно там он совершал свои кровавые дела.

— Да. В его дневнике было детальное описание этого места. Заимка стоит на самом берегу озера. Вокруг глухой, непроходимый лес. До ближайшей жилой деревни километров семь будет. Там никто ничего не услышит.

Морозов достал свой гаджет.

— Нужно срочно звонить следователю Козловой. Вызывать группу быстрого реагирования. Пусть спецназ берет его.

— Нет! — Громов мертвой хваткой вцепился в его руку. — Он навредит моей Маше. Ты совершенно не знаешь моего отца. Он никогда не блефует.

— А если ты приедешь туда один? Что тогда будет? Он хладнокровно расправится с вами обоими.

— Вполне возможно. Но так у нас хотя бы будет призрачный шанс. Если он заметит мигалки полиции, шанса не будет вообще.

Алексей сверлил его тяжелым взглядом. Этот человек долгих восемь лет покрывал безжалостного серийника. Из-за его преступного молчания мучительно погибли ни в чем не повинные женщины. Но прямо сейчас перед ним сидел обезумевший от горя отец, готовый рискнуть собственной жизнью ради спасения дочери.

— Я еду туда вместе с тобой, — отрезал парень.

— Он ясно сказал: я должен быть один.

— Мне плевать на его условия. Это дело касается и меня тоже. Моя убитая сестра — одна из его жертв. Я имею полное моральное право посмотреть этой твари в глаза.

Громов мучительно колебался, но в итоге кивнул в знак согласия.

— Ладно, черт с тобой, но огнестрел у меня только один. Мой табельный пистолет. Ты вообще когда-нибудь стрелял в людей?