Неожиданная находка при реставрации: какую тайну скрывал фундамент старой колокольни
Медики констатировали затяжную депрессию и настаивали на лечении, но финансов на хороших специалистов не было, а от государственной клиники мать отказывалась. Жизненный путь Надежды Алексеевны оборвался в 2012 году из-за обширного инсульта. Ей было всего пятьдесят три года. Алексей предал ее земле на городском кладбище по соседству с могилой бабушки.
На траурную церемонию практически никто не пришел, так как дальняя родня давно отдалилась. Подруги матери растворились в небытии еще раньше. Лишь престарелая соседка Вера Павловна пришла поддержать осиротевшего парня у гроба. Сразу после похорон молодой человек запер отчий дом на ключ и уехал в Житомир.
Там он брался за любую работу: батрачил разнорабочим на стройках и крутил гайки в автосервисах. Долгое время ютился по койко-местам в общежитиях, затем снимал комнатушку в коммуналке. Он отчаянно пытался вычеркнуть из памяти Верхнереченск, смерть матери и загадочное исчезновение сестры. Начать жизнь с чистого листа не получалось, так как навязчивые мысли о Марине не отпускали.
Он регулярно мониторил базы пропавших лиц в интернете и общался на форумах с такими же родственниками. Периодически звонил в полицейский участок родного города с надеждой услышать хоть какие-то новости по делу. Дежурные неизменно отвечали, что папка пылится в архиве, но обещали связаться при появлении любой информации. За долгие годы никаких сдвигов так и не произошло.
В 2022 году, спустя долгих семнадцать лет после трагедии, тридцатиоднолетний Алексей вернулся в Верхнереченск. Построить собственную семью ему так и не удалось. Редкие романтические отношения неизменно разваливались быстрее, чем через год. Женщины интуитивно чувствовали в нем некую внутреннюю отстраненность и душевную рану, о которой он наотрез отказывался говорить.
Родительский дом к моменту возвращения окончательно пришел в негодность. Алексей продал развалюху за смешные деньги и арендовал скромную квартиру в пятиэтажке на окраине. Вскоре он прибился к местной строительной бригаде. Платили там немного, но на жизнь вполне хватало.
Когда бригадир Волков предложил ему подзаработать на реконструкции церковной крыши, Морозов согласился без малейших раздумий. Ему были нужны деньги, да и религиозными суевериями он никогда не страдал. Работа есть работа, и нет никакой разницы, где перестилать доски: на складе или под куполом. И вот теперь, сидя в пыли у храмовой стены, он бережно сжимал в ладони украшения пропавшей сестры.
Это были те самые серьги, которые он приобрел на рынке в 2003 году на тщательно сэкономленные средства. По тем временам покупка обошлась ему в пятьдесят гривен, что для подростка было целым состоянием. Зеленые стекляшки должны были имитировать дорогие изумруды. Марина прекрасно понимала, что это бижутерия, но все равно была счастлива и носила подарок не снимая.
Когда она исчезла, эти маленькие гвоздики пропали вместе с ней.
— Алексей! Алексей! Ты меня слышишь?
